я была уверена что слышала лай. Кто это был - собаки или волки я не знала. Можно было бы залезть на чердак и попробовать уснуть там, но постоянная крысиная возня в темноте мне мешала, да и сиянию прохудившийся шифер на крыше был совершенно безразличен. Первые симптомы проявлялись там почти сразу и приходилось убираться оттуда как можно скорее. В такие ночи я старалась не подниматься туда вовсе.
Оставалось только одно - до бесконечности, в сотый раз прокручивать в голове хоть что-то, прикрыв глаза.
Алевтина была хорошей женщиной. Приглядывала за нами, пока мы играли в какие-то игры, слоняясь и бегая по мрачным переулкам города. Но когда я стала старше, завела ту же шарманку что и остальные - мне нужно рожать. Рожать много и желательно постоянно. Я видела скитальцев, что бродили по городам, выпрашивая то тут то там понемногу. К нам их пускать начали как раз после того, как людей перестали держать в клетках. Отвратительные бродяги, ложиться под которых у меня не было никакого желания, одна мысль о таком вызывала у меня тошноту и отторжение. Тогда-то мне и пришлось променять книжки и беззаботное безделье на что-то иное.
С Даней мы учились стрелять, прятаться, выживать. Я даже пыталась записаться в патрули, те самые что нас ограбили, когда мы ещё были детьми, но меня не взяли. Пару раз только, удалось напроситься на вылазки в окрестные сёла, где я даже нашла небольшой и совершенно нетронутый продуктовый склад в подвале одного из магазинов. На выцветшей вывеске был изображён какой-то неведомый фрукт или странная геометрическая фигура, я не поняла, а надпись прочитать было невозможно.
Но, всё хорошее когда-то должно было закончиться.
Проснулась я от наступившей тишины, от которой даже зазвенело в ушах. Сияние закончилось и можно было выходить наружу. Поднявшись, я убрала в угол ветки на которых сидела и накрыла их грязной простынёй. Поднялась на чердак, вытащив из помещения кладовки рассохшуюся деревянную лестницу и спустила вниз небольшой металлический ящик, в котором хранились все мои пожитки. Немного еды, которая особо не портилась, пара книжек, что-то из одежды. Умывшись водой из бутылки, я сунула в рот зубную щётку и в процессе чистки зубов, пошла смотреть в окна.
Утренние патрули разбрелись в разные стороны, миновав окраины направляясь к импровизированным наблюдательным вышкам, больше напоминающим охотничьи засидки. Проследив за парами в плащ-палатках, я поправила свою и сплюнула на пол, прополоскав рот водой. Было желание выйти на улицу и поискать место вчерашней стрельбы. Если там были убитые… животные или люди, можно было бы попробовать что-нибудь собрать. от мысли о кучке сочного мяса у меня потекли слюни. Однако, вероятность что после патруля там осталось хоть что-то была весьма невысокой.
Всё же, я накинула на голову капюшон, на спину полупустой рюкзак, нежно погладив арбалет, отправила его за спину и решила спускаться. На втором этаже я всё же снова подошла к окнам одной из квартир и очень вовремя - по улице шёл мужчина. Тут же я упала на пол, стараясь не издавать ни звука, и подползла к проёму в стене, который вёл на балкон, представлявший из себя торчащую из стены бетонную плиту. Осторожно выглядывая из-за угла, я оценивала обстановку.
Он был один, в поношенной военной форме. Зато у него был автомат и увесистый на вид рюкзак. Расстояние и угол для выстрела были не очень удачными, но у меня зачесались руки. За такое снаряжение в городе можно будет выменять пару ценных вещей, вроде новых ботинок… я с грустью посмотрела на свою обувь, перемотанную изолентой и скотчем
Первая попа, первая кровь