Димон в промасленной до чёрного блеска спецовке копался в подкапотном пространстве дорогого, но безликого немецкого седана. Его руки скользили среди жгутов проводов и стальных узлов. Он проводил диагностику, выискивая слабое место. Это был его дар: находить уязвимости. И не только в машинах.
Рык мощного мотора прервал монотонное шипение пневматики. К сервису, пыля гравием, подкатил низкий, агрессивный автомобиль, цвета мокрого асфальта. Он был подобран как оружие престижа, и рычал на холостых так, будто предупреждал об опасности.
Из машины вышел мужчина лет пятидесяти. Лицо гладкое, отполированное дорогими процедурами, но с неизгладимой печатью скуки в глазах, будто он уже всё в этой жизни пересмотрел и перепробовал. Дорогие часы блеснули на запястье холодным золотом. Дорогой костюм сидел безупречно, лишь подчёркивая пузо. Вид «зажравшегося», для которого все удовольствия приелись, и жизнь стала пресной, как хорошо отфильтрованная вода.
— Здравствуйте, — кивнул он Димону, оценивающе оглядывая сервис взглядом человека, привыкшего покупать всё и сразу. — У меня обычно мой личный водитель этим занимается, но сегодня я решил дать ему выходной. Говорят, вы с электроникой умеете работать? Мой «зверь» начал капризничать. То мозги тупят, то не с той ноги с утра встаёт.
Димон выпрямился, вытер руки о ветошь. Его взгляд, отточенный годами уличных разборок, мгновенно сканировал клиента, считывая не только ценник одежды, но и пустоту за глазами. Богатый и пресыщенный. Идеальная мишень.
— Смотря какой зверь, — ответил он без тени раболепия, с лёгкой, издевательской ухмылкой. — Одних можно приручить, других обуздать. А с некоторыми, — он многозначительно посмотрел на мужчину, — можно и договориться по-хорошему.
Клиент, Виктор, ухмыльнулся в ответ. Ему, видимо, наскучили подобострастие продавцов и менеджеров. Наглая откровенность механика пришлась по вкусу, как острый соус к пресному блюду. Пока Димон подключал сканер к бортовому компьютеру, они разговорились. Разговор тёк на удивление легко.
— Понимаешь, сынок, — говорил Виктор, развалившись на стуле в углу гаража, — жизнь, она как этот двигатель. Вроде бы всё работает, лошадиные силы есть, а искры нет. Однообразие. Эти вечеринки, эти женщины... Одни и те же лица, один и тот же расчёт в глазах. Считают деньги в твоём кошельке. Надоело.
Димон слушал и кивал, вставляя меткие, как отвёртка, замечания. Он не поддакивал, а скорее вторил, будто был старым собутыльником, знающим всех тараканов в голове богатого клиента.
— Понимаю, — говорил Димон, закручивая очередной датчик. — Деньги как дорогой коньяк. Первые глотки кайф, а потом пьёшь просто по привычке. Теряешь вкус.
Виктор смотрел на него с растущим интересом. Этот парень в промасленной робе говорил на его языке.
Потом, закончив с машиной и выставив астрономический счёт за «сложную диагностику электронных систем», Димон небрежно предложил:
— Сигареты есть? За углом можно, тут начальство душит за дым под вытяжкой.
Вышли на улицу, в колючий морозный воздух, который после гаража казался шампанским. Закурили. Виктор дорогие сигареты с ментолом, Димон крепкие и дешёвые.
— Понимаешь, в чём коренная проблема, — философствовал Виктор, выпуская дым аккуратными кольцами, уплывавшими в серое небо. — Всё продаётся. И всё покупается. Люди, вещи, эмоции. А хочется... аутентичности, чёрт возьми. Какого-то треша, что ли. Настоящего. Чтобы аж до мурашек.
Димон посмотрел на него через струйку дыма.
— Понимаю, — протянул он, делая затяжку. — Деньги решают всё, кроме одной проблемы. Они убивают вкус к жизни. Превращают всё в гладкое, прилизанное дерьмо. — Он сделал паузу, давая этим грубым словам проникнуть в сознание пресыщенного человека. — А что, если я скажу, что могу подогнать тебе... не обычных проституток. Никаких шлюх с калькуляторами вместо мозгов. А охренительных тёлок.
Помощь