Но тело уже не слушалось. Он хотел её. Не как сестру. Как женщину.И эта мысль, грязная и запретная, вдруг соединилась с другой — холодной, расчётливой.
Сто тысяч.
Он знал, что у неё нет этих денег. Знал, что Сергей, при всей своей «серьёзности», студент-медик без копейки за душой. Знал, что она готова на всё. И она сама только что дала ему ключ.
«Ты вечно смотришь на меня так, будто я обязана тебе».
А что, если я сделаю это правдой?
________________________________________
Он дождался, когда в её комнате погас свет. Одиннадцать вечера. Тишина. Только шум машин за окном и редкие сигналы проезжающих такси. Он постучал. Тихо. Три раза.
— Чего тебе? — её голос был глухим, сдавленным. Она не спала.
— Открой. Поговорить надо.
Пауза. Шорох простыней, скрип кровати. Щелчок замка. Дверь приоткрылась на ширину ладони. В щели — её глаз, опухший от слёз, и край растрепанных волос.
— Если пришёл издеваться — иди на хрен.
— Я пришёл помочь.
Она молчала, буравя его взглядом. Потом отступила, впуская внутрь.
В её комнате пахло теми же духами, что и всегда — «Лаки» какой-то дешёвый, но на ней этот сладкий, приторный аромат звучал иначе. Вызывающе. Она села на кровать, поджав ноги. Старая футболка, в которой она спала, сползла с плеча, обнажив бретельку бюстгальтера. Чёрного, кружевного.
Илья сел напротив, на вращающийся стул у её стола. Сцепил пальцы в замок, глядя в пол.
— У меня есть сто тысяч.
Она вздрогнула, но промолчала.
— И я могу тебе их дать. Без процентов. Без расписок. Но…
— Но? — её голос дрогнул.
— Но ты мне должна кое-что будешь.
Катя напряглась. Её пальцы вцепились в край одеяла, побелели костяшки.
— Что именно?
Он поднял глаза. Встретил её взгляд. И сказал то, от чего внутри всё оборвалось и полетело в бездну.
— Пять тысяч за каждый раз, когда ты покажешь мне грудь.
Она смотрела на него так, будто он только что превратился в таракана. В её глазах мелькнуло непонимание, потом шок, потом дикая, слепая ярость.
— Ты… — её голос сел до хрипоты. — Ты совсем ёбнулся?
— Это предложение, — его голос был ровным, почти скучающим. — Не обязанность. Ты можешь отказаться.
— Я могу дать тебе пощёчину!
— Можешь.
Она вскочила с кровати. Её грудь тяжело вздымалась под тонкой тканью футболки. Соски — он не мог не заметить — заострились, проступив сквозь хлопок двумя отчётливыми точками.
— Ты… ты мой брат! — выкрикнула она, и в этом крике было что-то отчаянное, почти детское. — Мы одна кровь! Как ты можешь предлагать такое?!
— Я предлагаю сделку. Деньги за услугу. Всё честно.
— Честно?! — она рассмеялась — горько, надрывно. — Ты хочешь смотреть на мою грудь. За деньги. Это называется «покупать порно», Илья. А не «честная сделка».
— Порно я могу купить в интернете.
Она замерла. Её лицо побледнело.
— Тогда… зачем?
Он не ответил. Просто смотрел на неё. Долго, не мигая. Так, как смотрел сегодня днём, когда она вышла из душа. Так, как, наверное, смотрел всегда, просто она не замечала.
Катя отвернулась первой.
— Убирайся.
Он встал, поправил футболку.
— Подумай. Завтра утром деньги будут нужны. Если передумаешь — знаешь, где я.
Он вышел, закрыв за собой дверь. А она осталась стоять посреди комнаты, обхватив себя руками, чувствуя, как по щекам текут слёзы, а между ног пульсирует что-то горячее, липкое, запретное.
Утро пришло слишком быстро.
Катя не спала. Всю ночь она ворочалась, смотрела в потолок, прокручивала в голове его слова. Пять тысяч за показ. Сто тысяч — двадцать раз. Двадцать раз раздеться перед собственным братом.
Играем в шведов