Я стояла перед ним на коленях в душе, залитая его спермой, и даже не подняла головы. Только качнула ею в знак... даже не понятно чего. Согласия? Понимания? Принятия? Я сама не знала. Я была в таком странном положении, что не понимала, как и что говорить. Каждое слово, которое могло сорваться с моих губ, казалось неправильным, слишком слабым, слишком громким, слишком человеческим для той роли, в которую меня загнали.
У меня был муж, которого я любила. Виктор уехал, чтобы заработать денег в нашу семью. Он сейчас, наверное, сидит в гостиничном номере, смотрит скучный канал по телевизору и ждёт моего звонка. Он верит, что я в безопасности. Он верит, что наш дом это крепость. Он верит в меня.
А я в это время мыла член и, по сути, мастурбировала этому Валере. Своими руками. В собственном душе. В доме, который мы купили для счастливой семейной жизни.
Какой ужас. Я была вся в нём, в его запахе, в его семени, в его власти. Перед моим лицом покачивался ещё не успевший опасть крупный орган незнакомца. Он был всё ещё полувозбуждённым, этот чудовищный предмет, который только что изверг в меня всё, что накопилось в нём за долгое время воздержания. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Не потому, что хотела. А потому, что он завораживал, как змея завораживает кролика.
Я пыталась осознать реальность, но всё больше склонялась к тому, что это какой-то кошмар и я скоро проснусь. Что открою глаза и окажусь в своей постели, рядом с Виктором, который дышит ровно и спокойно, и всё будет хорошо. Свет будет пробиваться сквозь шторы, птицы будут петь за окном, и я пойду на кухню варить кофе, и жизнь продолжится.
Но реальность была другой. Валера взял лейку душа с керамическим покрытием, которую я выбирала в итальянском магазине сантехники и начал смывать с себя мыло и остатки спермы. Струи воды стекали по его телу, смывая пену, открывая бледную, нездоровую кожу. Он мылся медленно, тщательно, как будто это было самое обычное дело в мире, принимать душ после того, как заставил чужую жену мастурбировать свой член в её собственном доме.
Потом он передал лейку мне. Я тоже начала умываться. Смыла с лица его сперму, тёплую, липкую, которая уже начала подсыхать на коже. Вода стекала по щекам, смешиваясь со слезами, и я не могла понять, где кончается одно и начинается другое. Я тёрла лицо руками, потом мочалкой, потом снова руками, до тех пор, пока кожа не стала чистой, пока я не перестала чувствовать его запах на своих губах.
Но внутри он остался. Я взяла полотенце и начала вытираться. Валера вышел из душа первым, не стесняясь своей наготы, и я смотрела на его широкую спину, на мокрые волосы, прилипшие к затылку, и думала, как же так вышло? Как мы дошли до этого?
На улице совсем стемнело. Сквозь маленькое окошко в ванной я видела чёрное небо без единой звезды, тяжёлое, давящее, как крышка гроба. Где-то вдалеке лаяла собака, и этот звук казался единственной ниточкой, связывающей меня с нормальным миром.
А потом я услышала, как на кухне звонит телефон. Мой телефон. Моя мелодия, та самая, которую я поставила на звонок Виктора. Нежная, светлая, наивная.
Я замерла.
— Это муж, - сказала я, поворачиваясь к Валере. Голос дрожал, но я старалась говорить спокойно, чтобы не спровоцировать его. - Можно я отвечу? Он волнуется.
Валера стоял у зеркала, рассматривая себя, своё отражение в моём зеркале, в моей ванной, в моём доме. Он
Школа 13-я и 14-я часть