— Слышь, белый, — его русский с сильным акцентом, но разборчивый, — готовься. Мы не будем с тобой нежничать, как с девкой в первую брачную ночь. Смажь себе жопу. Сам. Пальцами. Прямо здесь.
Лера усмехается и садится обратно, но теперь — в кресло напротив, закинув ноги на подлокотник и раздвинув бёдра. Она начинает трогать себя — медленно, показательно, глядя тебе в глаза.
— Давай, милый. Я хочу видеть, как ты готовишь свою дырочку для моих новых друзей. Это будет самое полезное, что ты сделаешь за сегодня. Кроме как будешь орать.
Маркус расстёгивает штаны. Его член — толще, чем у Дарнелла, с массивной головкой и толстыми венами. Он ещё не до конца твёрдый, но уже внушительный. Он берёт его в руку и начинает медленно поглаживать, глядя на тебя.
— Твоя девушка сказала — ты мелкий. Покажи. Мы хотим сравнить.
Лера кивает и откидывается в кресле, не прекращая ласкать себя.
— Раздевайся, Антош. Полностью. И покажи нам свой стручок. А потом — готовь задницу. У тебя пять минут. Потом они тебя порвут.
Ты снимаешь футболку. Потом джинсы. Трусы. Руки дрожат, член съёжился от страха почти полностью — маленькая розовая головка едва выглядывает из крайней плоти, как у ребёнка. Лера смотрит на это и вздыхает — театрально, с наигранной жалостью.
— Вот, мальчики. Посмотрите. Это то, с чем я жила полгода. Вы когда-нибудь видели такой... недоразумение?
Маркус подходит ближе и, не стесняясь, разглядывает твой пах. Потом смеётся — низко, басовито, запрокинув голову.
— Бля-а-а... Братан, у меня мизинец толще, чем твой хуй. Ты как им вообще девушку трахал? Или ты только пыль с неё сдувал?
Дарнелл тоже подходит, держа свой член в руке. Он уже полностью твёрдый — длинный, изогнутый, с влажной тёмной головкой. Он кладёт его поверх твоего живота для сравнения. Головка достаёт почти до пупка.
— Смотри, белый. Это — настоящий член. А у тебя — клитор. Клитор с яйцами. Ты не мужик. Ты дырочка. Понял?
Лера стонет от его слов и ускоряет движения пальцами.
— О боже, Дарнелл, скажи это ещё раз. Назови его дырочкой.
— Ты дырочка, — повторяет Дарнелл, глядя тебе в глаза. — Дешёвая белая дырочка. Твоя девушка нас позвала, потому что у тебя вместо хуя писюн. И теперь мы будем тебя трахать. Ты станешь нашей сучкой на вечер. Понял?
Маркус берёт бутылку смазки и вдавливает тебе в руку.
— Всё, хватит болтать. Готовь задницу. На колени. Головой в пол. Раздвинь булки и смажь себе внутри. Живо, пока я тебе не засунул без смазки. А без смазки я порву тебя так, что ты кровью ссать будешь неделю.
Лера стонет громче, её пальцы уже внутри себя, она смотрит на тебя горящими глазами.
— Давай, Антош. Покажи им свою дырочку. Покажи, ради чего я всё это устроила.
Ты на коленях. Головой в пол, как они сказали. Пальцы дрожат, когда выдавливаешь холодную смазку на ладонь. Лера смотрит не отрываясь, закусив губу, пальцы внутри себя двигаются быстрее. Дарнелл и Маркус стоят по бокам — две чёрные башни с торчащими хуями.
— Ну, чего замер? — рычит Маркус. — Суй пальцы в жопу, ссыкло. Представь, что это твой мизерный хуй, только теперь он хоть что-то может.
Ты просовываешь палец внутрь — неумело, криво, морщась от непривычного ощущения. Холодно. Туго. Страшно.
— Давай второй, — командует Дарнелл. — Нам туда члены засовывать, а не зубочистки. Растягивай давай. Шире.
Ты добавляешь второй палец. Уже больно. Мышцы сопротивляются, но смазка делает своё дело, и ты чувствуешь, как раздвигаешься внутри.
Нина