смотреть, как он копается в себе. Маркус, он готов?
Маркус хватает тебя за бёдра и рывком задирает задницу выше. Твоя голова вжимается в ковёр, спина прогибается. Его ладонь ложится на твою ягодицу и раздвигает её в сторону.
— Ща проверим.
Он плюёт тебе прямо в дыру — горячая, густая слюна стекает вниз, смешиваясь со смазкой. Потом приставляет головку. Она огромная. Ты чувствуешь её даже не проникновением — одним прикосновением. Как тупой, горячий снаряд у входа.
— Скажи «спасибо», белый. За то, что твоя тёлка такая добрая. Другая бы просто бросила тебя с твоим огрызком. А эта нашла тебе настоящих мужиков. Ну, с богом.
И он входит. Без нежности. Без ожидания. Одним толчком проталкивает головку внутрь, и мир взрывается болью — острой, разрывающей, невозможной. Ты кричишь в ковёр, пальцы скребут по ворсу, из глаз брызгают слёзы.
— О-о-о да-а-а, — стонет Лера, выгибаясь в кресле. — Громче, Антош. Кричи громче. Я хочу слышать, как тебя рвут, как растягивают твою маленькую попку.
Маркус не останавливается. Он проталкивается глубже — дюйм за дюймом — пока не входит до конца, по самые яйца, и ты чувствуешь, как его таз прижимается к твоим ягодицам. Он внутри тебя целиком. Огромный. Горячий. Пульсирующий.
— Узкая сучка, — цедит он сквозь зубы. — Сейчас разработаем.
Он выходит почти полностью — и вбивается обратно. Ещё раз. И ещё. Медленно, но с такой силой, что твоё тело содрогается вперёд, а Лера вскрикивает вместе с тобой, уже не просто лаская себя, а почти трахая собственную ладонь.
Дарнелл подходит к твоему лицу, берёт тебя за волосы и поднимает голову. Его член прямо перед твоими глазами — влажный от предэякулята, пахнет мускусом и потом.
— Соси, — говорит он коротко. — Пока брат тебя дерёт. Открывай рот, соска. Учись быть шлюхой.
Ты открываешь рот — не потому что хочешь, а потому что сил сопротивляться уже нет. Дарнелл входит сразу глубоко, не церемонясь. Головка ударяется о нёбо, потом проскальзывает дальше, к горлу. Ты давишься, задыхаешься, слёзы текут ручьём, но он держит тебя за волосы крепко и не даёт отстраниться.
— Вот так, сучка. Дыши носом. Привыкай. Твоя тёлка сказала — ты должен научиться сосать. Раз своего хуя нет — работай ртом.
Маркус сзади набирает ритм. Его толчки становятся жёстче, глубже. Твоя задница горит огнём, растянутая до предела, но с каждым движением боль странным образом смешивается с чем-то ещё — каким-то тёмным, пульсирующим ощущением внизу живота. Ты чувствуешь каждый сантиметр его члена внутри себя. Чувствуешь, как вены трутся о стенки. Чувствуешь, как головка проталкивается куда-то слишком глубоко — туда, где ещё ничего никогда не было.
— Бля-а-а, — рычит Маркус. — Эта белая сучка зажимает меня так, будто я у неё первый. Лера, твой парень реально целка задняя? Или ты просто не умеешь готовить?
— Целка, — Лера смеётся хрипло, уже почти на грани оргазма. — Абсолютная целка. Я ему даже пальцем туда не совала. Берегла для вас.
— Оценил, — Маркус делает особенно сильный толчок, и ты вскрикиваешь прямо вокруг члена Дарнелла. Тот стонет от вибрации и загоняет глубже в горло.
— Нахуй, брат, я сейчас кончу ему в глотку. У него горло узкое, как пизда.
— Кончай, — разрешает Лера. — Кончай ему в рот. А ты, Антош, глотай. Всё до капли. Если хоть что-то прольёшь — я заставлю тебя вылизать ковёр.
Дарнелл сжимает твою голову обеими руками и начинает трахать твой рот по-настоящему — быстро, жёстко, как будто это не человек, а просто дырка для его удовольствия. Ты не можешь дышать. Глаза
Обалденная история о Маше, Паше и бабушке