Когда Марку было восемнадцать, его мать, Елена, всё ещё выглядела так, будто время решило поставить её на паузу. В свои тридцать пять она была воплощением земного искушения: высокая, с копной густых каштановых волос и фигурой, которая заставляла прохожих оборачиваться. Самым выдающимся были её груди — тяжёлые, пышные, пятого размера, которые едва сдерживались тканью бюстгальтера, всегда создавая соблазнительный вырез.
Живя вместе в небольшой двухкомнатной квартире, Марк всё чаще ловил себя на том, что замирает, глядя на мать. Елена была расслабленной дома; она обожала прозрачное кружевное бельё, тонкие шёлковые трусики и лифчики, которые скорее подчеркивали, чем скрывали её формы.
Однажды вечером, глядя, как она стоит у зеркала, поправляя бретельку, которая вечно сползала с гладкого плеча, Марк почувствовал, как внизу живота скручивается тугим узлом знакомое желание. Его член, ставший за последние месяцы его постоянным компаньоном в мыслях, мгновенно вскочил, упираясь в джинсы.
– Мам, ты выглядишь... потрясающе, – выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Елена обернулась, бросив на него ироничный взгляд.– Ты снова разглядываешь меня, Марк?– Трудно не разглядывать, когда ты так... – он замолк, лихорадочно соображая, как продолжить.
В его рюкзаке, принесённом из кружка юных химиков, лежал флакон с сильным седативным веществом. Он взял его в лаборатории, зная, что оно быстро и глубоко погружает в сон. Марк решил, что сегодня — тот самый день.
Он дождался, когда мать уйдёт в спальню, и аккуратно подсыпал вещество в её вечерний чай. Елена выпила его, даже не заметив странного привкуса. Через десять минут она глубоко засопела, растянувшись на кровати. Марк вошёл в её комнату, сердце колотилось где-то в горле.
Мама лежала на кровати, в красивом кружевном лифчике, который не полностью прикрывал ее роскошную грудь.
Он сел рядом на край кровати, всматриваясь в ее лицо. Елена казалась совсем беззащитной, ее губы чуть приоткрылись, а кожу затянуло легким румянцем. Марк протянул руку и коснулся ее щеки, медленно спускаясь пальцами вниз, к шее. Он чувствовал, как под кожей бьется пульс — спокойный, ровный, ритм глубокого сна.
Дрожащими пальцами он взялся за бретельку лифчика. Марк медленно спустил её с плеча, обнажая нежную, гладкую кожу. Вторая бретелька последовала за первой. Он осторожно расстегнул лифчик. Огромные груди, освобожденные от тесного белья, тяжело вывалились вперед. Соски, темные и возбужденные, торчали вверх, реагируя на прохладный воздух комнаты. Марк замер, глядя на них, чувствуя, как внизу живота начинает разливаться тяжелый, тягучий жар.
Он медленно наклонился, вдыхая запах ее кожи и волос. Затем его губы коснулись вершины ее правой груди. Елена коротко всхлипнула во сне, но не проснулась.
Марк обхватил рукой одну из грудей, чувствуя ее вес и мягкость. Она была невероятно податливой, тёплой, живой. Он начал посасывать её сосок, облизывать ореол. Язык исследовал её, кружась вокруг затвердевшего соска. Затем он переключился на вторую грудь, жадно припадая к ней, лаская сосок губами, зубами, кончиком языка. Её груди были огромными, они буквально заполняли весь его рот, заставляя задыхаться от наслаждения. Он ласкал их, сжимая их в руках, чувствуя, как они дышат под его пальцами.
– Да, вот так... – пробормотал он, всё сильнее стискивая их.
Теперь его руки спустились ниже, к её бедрам. Тонкие кружевные трусики казались лишними. Он аккуратно засунул пальцы под резинку и медленным, плавным движением стянул белье вниз по её ногам.
Елена была полностью обнажена. Её бедра были полными, сильными, с легким намеком на целлюлит, который делал её кожу еще более привлекательной и настоящей. Марк развел её ноги, открывая самый желанный и восхитительный вид на свете.
Влагалище было влажным и горячим. Он почувствовал легкий запах возбуждения, смешанный
В Раздевалке