владениях, а случайной актрисой на сцене, с которой только что ушёл главный зритель, и весь спектакль потерял смысл.
Димон взял у курьера тёплую картонную коробку, и в его глазах, потухших от пресыщения, мелькнула искра скучающего садизма, ищущего новую, более изощрённую форму развлечения.
Он окинул взглядом курьера, нерусского парня лет тридцати, может, таджик, может, узбек, в потной куртке, с испуганно почтительным выражением лица. Он стоял на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Брат, — Димон усмехнулся, достав из кармана мелочь. — С деньгами туго. Давай я расплачусь с тобой натурой? — Он не дождался ответа, повернувшись к комнате. — Лик! Иди сюда!
Лика, всё ещё голая, подошла, инстинктивно прикрываясь руками. Её тело, минуту назад бывшее орудием страсти, теперь съёжилось от дурного предчувствия.
— Вот что, — Димон ткнул пальцем в сторону курьера. — Сделай ему минет. Рассчитаемся за пиццу.
Курьер остолбенел, его глаза округлились. На лице застыло выражение полного непонимания.
— Э, начальник, я не… — начал он.
— Не ссы, — перебил Димон. — Она профессионалка. Лучшая в городе. Бесплатно такое не делают, считай, повезло.
Он подтолкнул Лику в спину. Она сделала шаг и оказалась в прихожей, прямо перед курьером. Голая.
— От бесплатного секса отказываешься? Ты посмотри на неё. Таких баб ты в жизни не видел.
Курьер сглотнул. Посмотрел на Лику. На её идеальную грудь, на плавно переходящие в талию бёдра и красивое лицо.
Она стояла неподвижно, позволяя себя рассматривать. Как товар на витрине. И его глаза зажглись диким, животным восторгом. Он растерянно, но жадно закивал.
Она посмотрела на Димона, и поняла, что сопротивление бессмысленно. Оно отнимет у неё последнее. Статус «любимой шлюхи». Это был очередной тест на её покорность.
Словно автомат, она опустилась на колени, на холодный пол прихожей. Взяла в рот пахнущий потом и бензином член. Движения были механическими, лишёнными даже намёка на удовольствие. Голова двигалась вверх-вниз, как у робота.
Это был акт унижения, доведённый до абсурда. Она, шикарная женщина, которую хотели все, стояла на коленях в собственной прихожей и сосала незнакомому парню. За пиццу. За кусок теста с сыром. Абсурд. Чудовищный, нелепый, унизительный абсурд.
Она молилась лишь об одном, чтобы это поскорее закончилось. Слава богу, возбуждённый курьер уже через минуту застонал. Член задёргался у неё во рту и горячая струя, без особого объёма, ударила ей в горло.
Лика с отвращением отпрянула и выплюнула сперму на пол, чувствуя привкус горечи и собственного унижения.
А Димон за это время уже вскрыл коробку и, отломив кусок пиццы, с интересом наблюдал за происходящим.
— Ну, всё, брат, — сказал он, с набитым ртом, когда всё закончилось. — Рассчитались. Свободен.
Он подтолкнул ошеломлённого курьера в спину и захлопнул за ним дверь.
В квартире воцарилась тишина. Лика сидела на полу, уставившись в лужу спермы на паркете. Она смотрела на эту лужу и не могла отвести взгляд. В этот момент она достигла нового дна.
Она стала разменной монетой, которой заплатили за пиццу. И самое страшное было в том, что Димон, доедая свой кусок, смотрел на неё совершенно безразлично.
Так, словно созерцал итог тщательно спланированного надругательства над чужой душой. Это было полное разрушение человеческого достоинства.
Тишину в квартире разорвал сдавленный голос Лики. Он дрожал от смеси обиды и протеста, которого она уже не могла сдержать.
— Ты понимаешь... — начала она, сжимая кулаки и стараясь придать своим словам вес. — Этот... курьер. Он теперь знает, где я живу. Он меня видел... — Она запнулась, подбирая слова.— Я что, дешёвая проститутка, которая за пиццу, за триста рублей отрабатывает? Ты совсем уже охуел?
Как из целки сделать откровенную блядь