отчаянной дерзостью, которой она сама испугалась. Она замолчала, ожидая его реакции. Сердце бешено колотилось в груди. Это была отчаянная попытка вернуть себе хоть крупицу достоинства.
Для Димона этих слов было достаточно. Его лицо, до этого выражавшее лишь скуку, исказилось мгновенной яростью. Спокойствие взорвалось, как гремучая смесь.
— Ты что, сука, забыла своё место? — его голос стал шипящим, полным смертельной угрозы. — Так я тебе напомню.
Он двинулся на неё с такой скоростью, что она не успела отпрянуть. Он схватил её за волосы, и с силой потащил через всю квартиру. Лика дёрнулась, пытаясь высвободиться, но хватка была мёртвой.
Босые ноги скользили по полу, мимо мелькали стены, дверные проёмы и отражения в зеркалах. Димон втолкнул её в тесную ванную комнату и с размаху швырнул на холодный унитаз.
— Сиди.
Она упала на сиденье, вся дрожа, как осиновый лист. Он встал над ней, спустил шорты, достал член и грубо сунул ей в рот.
— Ни капли не смей проронить, — прошипел он, наклоняясь к её лицу. — И в глаза смотри мне, сука.
И он начал сливать. Не сперму, а мочу. Соленая струя с едким запахом ударила ей в горло, заставляя её давиться. Тёплая жидкость затекала в лёгкие и выливалась обратно через нос. Текла по подбородку, капала на грудь, живот и колени.
Лика давилась, кашляла и задыхалась, но не могла отстраниться, потому что он крепко держал её за голову, не давая даже пошевелиться.
Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с отвратительной жидкостью. Но она не отводила взгляд. Она смотрела в его глаза, как он и приказал, и видела в них абсолютно безразличного к её страданию зверя.
И в этот миг её сознание провалилось в прошлое. В тот самый вечер на пляже, когда Димон впервые сломал её волю. Толпа пацанов кругом, её унижение на глазах у всех. Тогда она почувствовала себя опущенной. Тогда ей казалось, что хуже быть не может.
Но сейчас, в этой тесной ванной, с его мочой во рту, она поняла, что тогда была лишь репетиция. Сейчас она достигла дна. Её унизили как живое существо, отказав ей в праве называться человеком.
Димон испытывал садистское удовольствие от своей безграничной власти над ней. Её бунт был подавлен актом запредельного поругания, отнявшим у неё последнюю надежду на то, что в их отношениях есть хоть что-то, кроме грязи и насилия.
Димон закончил, и с наслаждением выдохнул, издав стон удовлетворённой жестокости, как у палача, завершившего казнь. Он вынул свой мокрый член из её рта, и последние капли грязной жидкости стекли по её подбородку.
— Оближи, — бросил он коротко, словно отдавая команду собаке.
И она послушно, с закрытыми глазами, провела языком по головке, слизывая остатки. Вкус был отвратителен, но не физически. Это был вкус её полного поражения. Вкус её нового статуса.
В этот миг всё встало на свои места. Она не любовница, не «королева» и не шлюха даже. Она его личный унитаз. Вещь для утилизации его отходов, как физических, так и моральных. Её душа и тело стали вместилищем его грязи.
В этот момент зазвонил его телефон. Навязчивая мелодия ворвалась в тишину ванной, словно из другого мира. Димон, не глядя на неё, взял трубку. На его лице, ещё секунду назад искажённом гримасой насилия, мгновенно расцвела деловая улыбка, полная ликования.
— Виктор Юрьевич? — его голос зазвучал сладко и почтительно, как у примерного сотрудника. — Да-да, слушаю вас!
Он отвернулся от Лики, полностью погрузившись в разговор.
Она сидела на унитазе и слушала, как он говорит с другим мужчиной. Тем самым, богатым клиентом из автосервиса.
Тимур и его команда I. Часть 13. Сюрприз