чем паника начала немного отступать. Мир не рухнул. Рик, казалось, ничего не заподозрил. Чёрт, я даже могла сосредоточиваться на работе больше чем на пятнадцать минут за раз, прежде чем либо страх последствий того «обеденного перерыва», либо эротические воспоминания снова разрывали мозг.
Я отложила бумагу, которую читала, и глубоко задумалась о том, что произошло — и в том гостиничном номере, и на обеде в кафе с Мясом, которая завела меня туда несколько дней назад.
Сколько ни ломала голову, я не понимала, почему реагирую на него именно так. Будто не могла иначе. Мясо делал со мной вещи, которые я не понимала. Я не хотела его. Он значил для меня меньше, чем ничего. Это было чисто физическое. Мне он даже не нравился.
Я пыталась анализировать. Вообще-то я была успешной, образованной женщиной, хорошей матерью и уважаемым адвокатом, а не какой-то блюдью из трейлерного парка и не рабыней примитивных биологических инстинктов. В памяти всплыла статья из какого-то психологического журнала «Хорошие отцы против плохих парней». В ней говорилось, что доисторическая прошивка заставляла женщин искать альфа-самцов в самые фертильные дни цикла ради сильного потомства. В остальное время пещерные женщины выбирали надежных, заботливых мужчин, готовых оставаться рядом, помогать растить детей и защищать семью. Авторы утверждали, что этот генетический код до сих пор на подсознательном уровне управляет всеми женщинами, даже в наши дни.
Я снова взяла какой-то документ, но сосредоточиться так и не смогла. Как-то раз крутили подкаст о том, что современная контрацепция сглаживает гормональные качели, которые как раз и толкают женщин на те самые метания между «хорошими отцами» и «плохими парнями». После рождения близнецов мне перевязали трубы. Могла ли эта операция подсознательно подтолкнуть меня к тому, чтобы подчиниться такому «мерзавцу», как Мясо? Впрочем, я понимала, что ответ вряд ли кроется в одной лишь биологии — всё-таки со времён открытия огня человечество шагнуло далеко вперед.
Как бы там ни было, это уже не важно. Эту мимолетную интрижку я унесу с собой в могилу как приятное воспоминание. Будет о чем подумать на старости лет, сидя в кресле-качалке в доме престарелых и держа за руку моего надежного Рика, пока у наших ног будут играть правнуки.
++++
Я выходила с совещания в понедельник, когда зазвонил мобильный. На экране высветилось «TEAM». Глупое перевернутое имя, которое Мясо поставил вместо своего. Чёрт! Почему я не удалила этот контакт, или, ещё лучше, не заблокировала номер?
Я колебалась, стоит ли игнорировать звонок, но боялась, что Мясо придёт на работу, если я не отвечу.
— Чего ты хочешь? — сказала я резко, направляясь к своему кабинету.
— Будь снаружи через пять минут, куколка, иначе я войду с выставленным огромным членом и отымею тебя, сука прямо на рабочем месте.
Звонок оборвался прежде, чем я успела хоть что-то ответить. Я тупо уставилась на потемневший экран, затем развернулась и зашагала к лифту. «Вот каково это — оказаться жертвой шантажа», — подумала я, и меня пронзила острая вспышка вины за то, как я сама когда-то поступала с Риком.
++++
У стойки ресепшн я на секунду притормозила и бросила администратору, что ухожу до конца дня, так что пусть просто записывает звонки кому мне потом перезвонить.
Уже на выходе из лобби я вдруг поймала себя на мысли, что даже на автомате не произнесла дежурное: «Скоро увидимся». Оговорочка по Фрейду? Я отмахнулась от этой мысли, потому что прямо у входа увидела Мясо, который развязно подпирал столб напротив здания.
Он сразу же попытался меня поцеловать, но я резко оттолкнула его.
— Зачем ты приперся, Мясо? Я же ясно сказала, что видеть тебя
Как я лишилась девственности в лагере