руку вверх и сфоткала их вместе, лежащих на земле. Потом несколько раз — сидящих в обнимку на фоне озера. И ещё пару роликов для тиктока.
— А хочешь, полезай опять на дерево, — предложила Маша. — Я тебя там сниму, как ты на ветвях сидишь. Прямо как в настоящей сказке.
— Нет, спасибо, — тихо отказалась Русалка, как будто снова чего-то не договаривая.
Они опять завалились на траву и принялись рассматривать фотки. Странное дело, но на всех фото Маша была одна. Русалки не было. Хотя телефон у Маши был очень старенький, простенький, безо всяких намёков на ИИ — так что редактировать фото на лету он никак не умел.
— Я на фото никогда не получаюсь, — вздохнула Русалка. — Меня же не существует. И в зеркале я тоже не отражаюсь… Так что даже сама не знаю, как я выгляжу.
— Ты красивая, — утешила её Маша. — Ты вообще на меня похожа, посмотри.
— Правда, похожа? — с надеждой переспросила Русалка. — Расскажи мне, какая я. Я ведь сама себя никогда не увижу. Ну, живот вот свой вижу, хвост. Руки ещё… А остальное…
— У тебя лицо совсем как у меня, — Маша нисколько не кривила душой. — Если нас кто-нибудь сейчас увидит, то точно решит, что мы с тобой сёстры. И такие же волосы. Только глаза у меня голубые немного, а у тебя — зелёные. Но не очень яркие, можно считать, что у нас обеих — серые.
Русалка задумалась о чём-то.
— А ты в деревне живёшь?
— Нет, я только на это лето приехала. У меня тут бабушка живёт. Так что вообще-то да, я, получается, родом на четверть отсюда. Даже нет, на половину: дедушка же тоже здесь жил.
— Тогда, значит, мы и вправду сёстры. Почти наверняка. Только очень дальние…
Русалка обняла Машу, положила голову ей на плечо, печально окатив её водопадом светлых волос.
— Прямо индийское кино какое-то, — грустно вздохнула она, глядя Маше в глаза. — Ладно, давай дальше… И грудь у меня тоже такая же?
— Нет, не такая. У меня больше. У тебя она маленькая и торчит двумя бугорками, а сосочки топорщатся вперёд. У меня раньше тоже такая была. Вот так, примерно.
Маша улеглась на спину, отчего её грудь равномерно растеклась и приняла совсем девчоночью форму.
— Сейчас уже нет… уже, видишь, провисает немного. Уже вот складочка под ней начала образовываться. И соски кверху задираются. У тебя такого нет.
— Это оттого, что ты всё время на воздухе с нею ходишь. Она сама себя своим весом оттягивает книзу. А я — в воде, там её вес не чувствуется.
— Я знаю, — со вздохом согласилась Маша. — Скоро придётся, наверное, всё время лифчики носить. Прямо сразу, как в город вернусь. Они такие противные… Сначала прикольно было в них ходить, как взрослая, а теперь я их так не люблю… Как будто конская сбруя какая-то.
— Это пока ещё можно исправить. Я тебе траву принесу. Волшебную.
— Хочешь потрогать? Сравни со своей, хотя бы на ощупь, — неожиданно для себя самой предложила Маша.
— Разрешаешь? — усмехнулась Русалка, кладя ей на грудь холодную мокрую ладошку. Прикосновение было откровенно чужим, но приятным. Другой рукой взялась за свою грудь и иронично посмотрела Маше в глаза: "Ну, а ты что робеешь?"
Маша тоже дотронулась до груди Русалки.
— Такая тугая, плотная…
— Нет, это у тебя такая большая и мягкая. А у нас, русалок, она и не растёт настолько. С большой — плавать было бы неудобно, сама подумай.
Фотосессия Насти