телу всегда было скорее утилитарным, чем чувственным. Но даже мне, привыкшей к ощущению босых ног на любой поверхности, было сложно принять такую степень уязвимости.
— Слушайте, это ведь... не нормально, – прошептала мне на ухо Лена, моя соседка по парте, ее голос дрожал.
— Зачем им видеть нас полностью? Даже психологу...
Я кивнула, не в силах подобрать слова. Да, это было странно. Неприятно. Угнетающе. Но, как говорила председательша, «участились случаи обмана». Видимо, кто-то решил, что можно «схитрить» на медкомиссии, скрыть какую-то болезнь или особенность, чтобы попасть на военную кафедру. И теперь, чтобы бороться с этими «мошенниками», пришлось ввести такие радикальные меры. Абсолютное обнажение. Никаких исключений. У психолога, который должен был оценить наше психологическое состояние, и у окулиста, чья задача – проверить зрение, мы тоже должны были быть полностью раздеты. Это было... унизительно. Лишало какой-либо личной границы.
Я посмотрела на остальных девушек. Их лица выражали смесь страха, возмущения и какого-то странного смирения. Кто-то уже пытался снять верхнюю одежду, словно боясь быть последней. Я же, как всегда, старалась держаться. Не показывать своего смущения. В конце концов, это всего лишь медкомиссия. Да, она была необычной, неприятной, но это не конец света. Это просто... новый этап. И я должна была его пройти. Как и все остальные.
...Нас разделили на группы по пять человек. Мою группу направили к кабинету с табличкой «Психолог». Сердце забилось быстрее. Прием у психолога – это ведь про внутреннее, про мысли, про скрытое. А теперь, получается, и про внешнее. Я вошла в кабинет последней, после того как девочки передо мной, уже с заметным смущением, но без видимого сопротивления, прошли необходимую процедуру.
Кабинет был довольно уютным, несмотря на царившую здесь атмосферу напряжения. Мягкий диван, кресла, книжные полки. И она – психолог. Женщина средних лет, с очень спокойным, располагающим лицом. Она улыбнулась, но эта улыбка не смягчала строгости ситуации.
— Здравствуйте, – произнесла она мягко, но уверенно.
— Пожалуйста, проходите. Раздевайтесь до конца, как вам уже объяснили. Здесь есть ширма, за которой можно оставить одежду. Когда будете готовы, присаживайтесь на диван.
Я подошла к ширме, чувствуя, как напряжение нарастает. Снимать одежду в присутствии других девушек, которые и так были на пределе, было еще более неловко. Я сняла джинсы, куртку, свитер, чувствуя, как утренний холод пробирает сильнее. Оставив одежду на ширме, я осталась только в своем нижнем белье. Но это было только начало. Сделав глубокий вдох, я прошла к дивану. Психолог жестом пригласила меня присесть.
— Устраивайтесь поудобнее, – сказала она.
— Я хочу задать вам несколько вопросов. Не стесняйтесь. Здесь безопасно, и все, что вы скажете, останется между нами. Важно понять вашу способность справляться со стрессовыми ситуациями, вашу мотивацию, вашу психологическую устойчивость.
Она начала задавать вопросы. О моих целях, о том, почему я выбрала медицину, о том, как я представляю себе службу на военной кафедре. Я старалась отвечать максимально честно, но в голове всё время прокручивался этот странный, дискомфортный факт – я сижу перед ней совершенно обнажённой. Это как будто выставляло напоказ не только тело, но и душу, делая её более уязвимой.
— А как вы относитесь к приказам, Лариса? – спросила она, внимательно наблюдая за моей реакцией.
— Можете ли вы выполнять распоряжения, даже если они вам не совсем понятны или кажутся неприятными?
Я задумалась.
— Да, могу, – ответила я, стараясь говорить спокойно.
— Я понимаю, что в определённых ситуациях приходится следовать правилам. Если есть четкое указание, я постараюсь его выполнить. Особенно если понимаю, что это для общего блага или для выполнения важной задачи.
Любимая преподша физкультуры