мир, который я пытался построить с Катей. Мама словно специально выставляла меня полным ничтожеством, превращая первый ужин в пытку, где каждое моё действие — от того, как я держу вилку, до того, как я дышу, — было «неправильным».
— Ну чего застыл? — рявкнула она, вытирая руки о фартук и смерив меня взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь пол. — Опять смотришь на меня как баран на новые ворота? Подвинься, растяпа, не видишь — мать за стол садится!
Я не мог поверить своему счастью, когда Катя, такая нежная и понимающая, согласилась. Впереди была ночь, которая обещала стать чем-то совершенно новым, чем-то, о чем я только читал в книгах и видел в фильмах. Никогда прежде я не был так близок к кому-то, и это волнение смешивалось с каким-то трепетным предвкушением.
Мы лежали в кровати, комната была погружена в мягкий полумрак. Её дыхание было ровным, почти неслышным. Я лежал рядом, стараясь не спугнуть этот момент, эту тишину, которая говорила больше, чем любые слова. В голове роились вопросы, сомнения, неловкость. Я хотел, чтобы всё прошло идеально, чтобы эта первая близость оставила только светлые воспоминания.
— Ммм? — она повернулась ко мне, её глаза в темноте блестели.
— Я... я так волнуюсь, — признался я, чувствуя, как краснеют уши.
— Ты же знаешь... у меня никогда не было...
— Знаю, Саш, — её голос был таким мягким, таким успокаивающим.
Она потянулась и нежно погладила меня по щеке.
— Не волнуйся. Главное, что мы вместе. Мы сделаем всё так, как будет комфортно нам обоим.
Её слова были бальзамом. Я почувствовал, как напряжение начинает уходить. Мы еще немного поговорили, обсудили, как будем действовать, что нам обоим важно. Эти разговоры, такие открытые и искренние, делали нашу связь ещё крепче. Она говорила спокойно, без смущения, показывая, что для неё это тоже важно, но без излишней драмы. Она была рядом, и это было главное.
Постепенно наши голоса затихли. Я чувствовал её тепло, её спокойное дыхание, и страх постепенно уступал место нежному ожиданию. Я знал, что завтрашний день будет особенным. Закрывая глаза, я думал не о том, как всё может пойти не так, а о том, как это будет хорошо, потому что мы были вместе. И это было самое главное.
Мать конечно же понимала, когда оставляла их вместе на одной кровати и дома, что без интима уж точно не обойдётся. Тогда она ночью пришла к ним, рассмотрела эту невинную овечку и у неё сразу родились грязные мыслишки о том, как было бы потрясающе трахнуть её в рот и потом во все причинные места. У мамы были всегда особенности, связанные с половым признаком, ну то есть грозный хуй между ног. И эти особенности правда выражались в том, что она имела огромный мужицкий член, торчащий у неё между ног. Она сначала не могла к этому привыкнуть, постоянно считала себя какой-то неполноценной или же не такой как все. Но сейчас она умело находила ему применение и чувствовала крайне резкие позывы в необходимости ебаться. Это очень ей было выгодно, тем более когда сын приводит такую нежную и нетронутую девочку. Она видела её прекрасные очертания, которые выделялись в полном мраке. И такой пугающий диссонанс выходил между пугающей мамой, вечно от всего уставшей и без желания жить счастливую и спокойную жизнь, и малышкой Катей, полную энергии на все начинания и светлые мысли. Ну и конечно же член сам просился наружу, выводя уже очень уверенным стволом из-под ночнушки. Она взяла девочку
Моя личная жизнь ( Воспоминания о лагере ) .