— Макс, ужин готов! — крикнула она вниз по лестнице.
Сын спустился через минуту. Она услышала его уверенные, мужские шаги по деревянной лестнице. Когда Максим вошёл в столовую, Анна на мгновение замерла. Он уже не был тем долговязым подростком. Высокий, широкоплечий, с сильными руками. Сегодня ему исполнилось восемнадцать. Сегодня он стал мужчиной. И она собиралась сделать его своим мужчиной.
За ужином воздух в комнате будто сгустился и стал густым, почти осязаемым. Анна чувствовала каждое своё движение. Ткань чёрного платья слегка прижималась к соскам при каждом вдохе, и она специально дышала чуть глубже, чем обычно. При каждом наклоне тяжёлая грудь выпирала из глубокого выреза, и она замечала, как взгляд сына тут же туда скользит.
Максим ел медленно, почти механически. Его взгляд то и дело опускался на её шею, на ложбинку между грудей, на то, как платье обтягивает бёдра, когда она сидит. Когда она наклонилась, чтобы положить ему ещё салата, вырез платья открылся совсем глубоко. Она специально задержалась в этом положении чуть дольше, чем нужно, и почувствовала на себе его тяжёлый, жадный взгляд. От этого между ног стало горячо и мокро. Она даже слегка сдвинула бёдра под столом, чувствуя, как ткань трусиков прилипает к влажным губам.
Она сделала глоток вина и мягко сказала:
— Ты сегодня какой-то тихий. Расскажи, как прошёл день.
— Да... — голос у него был чуть хрипловатым. — Было нормально. А ты... ты сегодня какая-то другая, мам. Красивая. Особенно в этом платье... Ты как будто светишься.
Анна почувствовала, как от его слов по животу прошла тёплая, тяжёлая волна. Она не отвела взгляд. Вместо этого положила локти на стол и слегка наклонилась вперёд, позволяя ему ещё лучше рассмотреть её грудь.
— Спасибо, солнышко. Мне очень приятно это слышать. Особенно от тебя.
Она помолчала, потом тихо добавила:
— У меня для тебя есть небольшой подарок... чтобы сегодняшний вечер стал долгим и особенным.
Она протянула руку к небольшой тарелочке рядом с собой, взяла оттуда маленькую синюю таблетку и положила её рядом с его бокалом вина. Максим посмотрел на неё, потом на неё.
— Это...?
— Виагра, — спокойно и прямо ответила она, глядя ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты сегодня мог меня брать долго. Очень долго. Сколько захочешь. Я подготовилась к этому вечеру... и хочу, чтобы ты был готов ко всему, что я планирую с тобой сделать.
Она слегка подвинула бокал ему ближе.
— Выпей. Для меня.
Максим молча взял таблетку, запил вином и сглотнул. Его лицо было горячим. Анна видела, как у него слегка дрожат пальцы, когда он ставил бокал на стол.
Она продолжила, уже мягче, но всё так же прямо:
— Сегодня особенный день, Макс. Не только потому, что тебе восемнадцать. А потому, что я хочу, чтобы он был по-настоящему особенным. Для нас обоих. Мне иногда бывает очень одиноко, когда папы нет. И я вижу, как ты смотришь на меня. Не как сын. А как мужчина. Когда я наклоняюсь... когда мы обнимаемся. Ты думаешь, я не замечаю? Замечаю. И я тоже смотрю. Уже давно.
Она протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Пальцы были тёплыми.
— Я долго боролась с этим. Но чем старше ты становился, тем сильнее я хотела тебя. Хотела почувствовать тебя внутри себя. Сегодня, в твой день рождения, я хочу подарить тебе настоящий подарок. Не часы и не телефон. Я хочу подарить тебе себя. Сегодня. Сейчас. Полностью. Как женщину. Как свою женщину.
Максим сидел неподвижно, тяжело дыша. Она видела, как у него напряглась челюсть. Его ладонь была горячей под её рукой.
первый день моего рабства(посвящается даниле)