серьёзно? Если мы это сделаем... мы не сможем вернуться назад.
— Я знаю, — тихо ответила она. — И я готова. А ты... хочешь меня?
— Я... я хочу, — наконец тихо сказал он. Голос был хриплым, почти сдавленным. — Я хочу тебя, мам. Очень давно. Я просто... боялся, что ты меня возненавидишь.
Анна закрыла глаза на секунду от облегчения и новой, почти болезненной волны желания. Потом открыла их и посмотрела на него уже совсем по-другому — тяжело, открыто, с явным голодом.
— Никогда. Я люблю тебя. И сегодня я покажу тебе, насколько сильно.
Она встала из-за стола. Платье слегка примялось на бёдрах. Она обошла стол, подошла к нему и взяла его за руку, поднимая с стула.
В спальне она зажгла только одну небольшую лампу на тумбочке. Тёплый, мягкий свет заполнил комнату, оставляя углы в полумраке.
— Подойди ко мне, — тихо попросила она.
Когда он подошёл, Анна обняла его за шею и притянула к себе. Поцелуй получился влажным, тяжёлым, с тихими, сочными звуками. Она не просто целовала — она ела его рот, медленно и жадно. Максим застонал ей в рот, и его руки легли ей на талию, крепче. Она прижалась к нему плотнее, слегка потеревшись нижней частью живота о его уже заметно напрягшийся член.
Через несколько секунд она отстранилась, нехотя, с влажными, блестящими губами. Не говоря ни слова, она медленно, почти театрально взялась за край чёрного платья и начала стягивать его через голову. Платье полетело на стул. Она осталась стоять перед ним почти обнажённая — в одном лишь красном кружеве, тонких чулках и туфлях.
— Смотри на меня... и трогай, куда хочешь, — прошептала она.
Максим смотрел на неё так, будто видел впервые. Его взгляд медленно скользил по её телу.
— Боже... мама... — выдохнул он хрипло. — Ты... ты такая красивая.
— Раздевайся, солнышко. Я хочу видеть тебя. Всю. Без ничего.
Максим кивнул, стянул футболку, потом спустил джинзы вместе с трусами. Его член уже стоял сильно и тяжело — твёрдый, толстый, с набухшей, блестящей головкой.
Анна медленно опустилась на колени прямо на ковёр перед ним. Она подняла взгляд снизу вверх — в её глазах была любовь, нежность и такая глубокая, почти болезненная нежность, что у Максима перехватило дыхание. Она обхватила его горячий, пульсирующий член пальцами у самого основания и медленно, почти благоговейно провела языком от самого низа ствола вверх, собирая выступившую каплю. Максим резко вдохнул и тихо, протяжно застонал.
Она не отстранилась. Продолжала держать его в руке и посмотрела ему прямо в глаза.
— Тише, мой хороший... Мама здесь. Я хочу сделать тебе хорошо. Очень хорошо.
Она медленно провела языком ещё раз — от основания до самой чувствительной точки под головкой......
Вторник