её лице, обычно застывшем в маске абсолютного высокомерия, сейчас читалась колоссальная буря эмоций: глубоко оскорбленная гордость, остатки властной злости и... темное, густое возбуждение от осознания своей полной физической и карьерной беспомощности перед этим парнем.
— Чего ты хочешь от меня сегодня, Смольнов? — спросила она, скрестив руки на груди, пытаясь унять едва заметную дрожь в пальцах.
— Для начала — сними эти свои шпильки и подойди ко мне. Ближе, — скомандовал Семён, глубоко откидываясь на спинку кресла и глядя на неё тяжелым, оценивающим взглядом хозяина.
Она на секунду замерла, ее ноздри гневно расширились, а челюсти сжались. Ей хотелось закричать, вызвать охрану, уничтожить его. Но перед глазами мгновенно всплыло воспоминание о запущенном таймере на видеозаписи их прошлой встречи и копиях документов по кипрским офшорам, которые могли пустить всю ее жизнь под откос. Эльмира медленно опустила голову, признавая поражение. Сделав глубокий, прерывистый вдох, она послушно нагнулась и скинула дорогие туфли, оставшись стоять на мягком ковролине в одних лишь плотных черных капроновых чулках.
На слегка подкосившихся ногах она сделала несколько шагов вперед и остановилась прямо перед креслом, в котором сидел Семён. Без обуви она казалась ниже, уязвимее и гораздо доступнее.
Семён медленно протянул руку, его пальцы грубо и властно сжали ее плотное бедро сквозь дорогую ткань бордового платья, притягивая женщину вплотную к себе. Он заставил ее развернуться к креслу спиной, чувствуя, как напряглось ее тело от этого прикосновения.
— Твой кожаный ремень со страпоном по-прежнему лежит в том самом нижнем ящике? — хрипло спросил Семён, поднимаясь с кресла и обжигая горячим дыханием ее шею.
— Да... он там... — едва слышно, пересохшими губами выдохнула стальная леди, зажмурив глаза от смеси стыда и накатывающего удовольствия.
Эльмира Эдуардовна, сгорая от стыда и покорности, медленно наклонилась к нижнему ящику стола. Ее руки заметно дрожали, когда она доставала тяжелый кожаный пояс с внушительным черным силиконовым девайсом и послушно протягивала его своему новому начальнику отдела.
Семён перехватил ремень, брезгливо отстегнул силиконовый фаллос и точным движением зашвырнул его в дальний угол кабинета.
— Нам это баловство больше не понадобится, Эльмира. Сегодня все будет по-настоящему, — хрипло произнес он.
Стальная леди сглотнула, услышав, как за ее спиной шуршит снимаемая одежда. Через минуту Семён остался абсолютно голым, и его твердый, налитый кровью член требовательно упирался ей в поясницу сквозь ткань бордового платья.
— К окну. Живее, — скомандовал он, слегка подтолкнув ее в спину.
Эльмира на ватных ногах подошла к панорамному стеклу. Оперевшись ладонями в холодную, гладкую поверхность, она послушно расставила ноги в капроновых чулках. Семён подошел сзади. Он бесцеремонно задрал подол ее платья до самой талии, обнажая ее крупные, аппетитные бедра. Кружевные черные трусики он просто рванул в сторону — тонкий шелк с тихим треском лопнул, полностью открывая ее влажное, истекающее от страха и дикого возбуждения нутро.
Семён грубо схватил ее за волосы, заставляя запрокинуть голову назад и посмотреть в отражение стекла, где в полумраке четко виднелись их силуэты.
— Смотри на себя, Эльмира Эдуардовна. Смотри, в какой позе стоит генеральный директор, — прошептал он ей на ухо, а затем, уперевшись ладонями в ее ягодицы, одним мощным, глубоким толчком вогнал свой плотный стержень в ее раскаленную глубину до самого основания.
— А-а-ахх! — Эльмира громко вскрикнула, ее пальцы судорожно заскользили по стеклу, оставляя влажные следы.
Парень не стал миндальничать. Он поймал жесткий, уверенный ритм, глубоко и хлестко вбиваясь в нее сзади. Звуки шлепков тел разлетались по погруженному в матовую темноту кабинету. Эльмира полностью потеряла контроль над своей безупречной маской: она шумно, прерывисто дышала, стонала в полный голос
Близнецы