Карина вернулась из школы уже ближе к вечеру. Дверь за ней тихо щелкнула. На ней была вся школьная форма: белая блузка, слегка помятая после долгого дня, с двумя верхними пуговицами расстёгнутыми — от жары и потому, что ей было тесно в груди, хотя грудь была маленькая, почти незаметная под тканью. Короткая клетчатая юбка сидела низко на узких бёдрах, но когда она шла, ткань задевала за бёдра и слегка задиралась, открывая тонкие белые гольфы, которые плотно облегали её стройные ноги до колен. Длинные чёрные волосы были распущены и чуть влажные у корней от школьной духоты. Очки слегка съехали на переносицу.
Ей только-только исполнилось восемнадцать. До этого дня она никогда по-настоящему не целовалась. Никогда не держала в руках мужской член. Никогда не стояла голой перед мужчиной. Только иногда, глубокой ночью, когда папа уже спал, она стеснительно, почти виновато, опускала руку между ног и проводила пальцами по своей гладкой щёлке. Но стоило ей почувствовать, как становится мокро и горячо, она быстро убирала руку, краснела до ушей и засыпала, чувствуя вину и странное, непонятное томление.
В гостиной было приглушённо. Сергей лежал на старом диване в одной серой майке и потрёпанных боксерах. Его тяжёлое тело было расслаблено, но лицо искажала боль.
— Пап... спина опять? — тихо спросила она, подходя ближе. Голос был мягкий, с лёгкой хрипотцой после целого дня разговоров в школе.
— Защемило сильно, доченька... — простонал он, не открывая глаз. — Разогни меня, пожалуйста. Как мама раньше делала. Помнишь?
Карина кивнула, хотя он и не видел. Она села на край дивана рядом с ним. Юбка задралась чуть выше, открыв полоску белой кожи между гольфами и краем ткани. Маленькие тёплые ладошки легли ему на плечи. Она начала растирать — медленно, осторожно, так, как когда-то видела у мамы. Круговыми движениями, с нажимом.
Сергей тяжело выдохнул. Его широкая спина под майкой была горячей. Карина чувствовала под пальцами напряжённые мышцы, а ниже — мягкость жира. Она наклонилась сильнее, чтобы лучше надавить на поясницу. Длинные чёрные волосы упали вперёд и коснулись его шеи. Запах её волос — лёгкий яблочный шампунь, смешанный с лёгким потом после школы — ударил ему в нос.
И именно в этот момент что-то изменилось.
Сергей почувствовал, как под её руками его тело реагирует совсем не так, как должно. Напряжение в пояснице никуда не делось, но внизу живота появилось другое, тяжёлое, горячее. Член начал быстро твердеть в боксерах. Он попытался мысленно остановить это — «это дочь, чёрт возьми, это Карина», — но тело не слушалось. Два года без женского прикосновения. Два года он жил в этой квартире только с ней. Два года он видел, как она превращается из девочки в молодую девушку — маленькую, худенькую, с этими длинными волосами и очками, которые делали её одновременно невинной и почему-то очень женственной. А сейчас её маленькие горячие ладошки скользили по его коже, она дышала ему в шею, и её грудь иногда касалась его спины через блузку.
Карина тоже почувствовала перемену. Сначала она не поняла. Просто заметила, что папа вдруг стал дышать совсем по-другому — глубже, тяжелее. А потом, когда она наклонилась ещё сильнее, чтобы дотянуться до самого низа спины, её взгляд упал на его пах.
Большой твёрдый бугор. Боксер растянулся. На ткани уже появилось тёмное влажное пятно. Член пульсировал под тонкой тканью, и она видела, как головка выпирает, почти вылезая из-за резинки.
Она замерла. Сердце стукнуло так сильно, что отдалось в ушах и между ног. Щёки мгновенно вспыхнули.
«Это... из-за меня? Папа возбудился... от моих рук? От того,
Из серии ?Подлецы?. Красивая девочка Рита