проникновением. Я перестала видеть потолок, перестала видеть комнату, перестала видеть его лицо, только белый шум и вспышки света, которые взрывались где-то за закрытыми веками.
Очень быстро и резко волна наслаждения накрыла меня. Я кончала под этим неизвестным мне ранее человеком. Я не знала его совсем, ни фамилии, ни возраста, ни того, что он любит на завтрак, ни какой у него был собака в детстве. Но, как оказалось, для тела неважно знать биографию партнёра. Всё оказалось гораздо прозаичнее, чем я всегда представляла.
Он всё это видел. Видел, как я кончила. Видел огромное количество смазки на своём члене - моей смазки, которая выделялась в ответ на его движения. Он чувствовал, как я вся теку на нём, как мои мышцы сжимаются и разжимаются в конвульсиях оргазма.
И мне не было стыдно. Я просто закрыла глаза и пыталась ни о чём не думать. Отключить сознание, как выключают свет, когда уходят из комнаты. Стать просто телом без мыслей, без чувств, без памяти. Потому что если бы я начала думать о Викторе, о том, что я делаю, о том, что я чувствую, я бы сошла с ума.
Но внезапно он начал разматывать скотч на руке. Я почувствовала, как липкая лента отклеивается от моей кожи, по миллиметру, по волоску, даря странное, щекочущее облегчение. Когда с моей руки сняли эти оковы, я чуть не получила второй оргазм, настолько сильным было ощущение свободы в этом одном, освобождённом запястье.
Валера начал разворачивать меня. Он действовал уверенно, но не грубо, просто брал моё тело и ставил его так, как ему было нужно. Сначала на бок, потом на живот, потом на колени. Я оказалась стоящей на четвереньках, лицом в подушку, спиной к нему.
Наконец я могла не смотреть на него. Я уткнулась лицом в прохладную ткань наволочки, закрыла глаза и выдохнула. Не видеть его уже было легче. Не встречаться с этим безумным взглядом, не видеть его самодовольной улыбки, не чувствовать себя жертвой под прицелом.
Но в таком положении я начала иначе чувствовать его член. Он вошёл снова, медленно, осторожно, давая мне время привыкнуть к новому углу. И я поняла, что теперь он задевает совсем другие точки. Те, до которых Виктор никогда не доставал. Те, о существовании которых я даже не подозревала.
Он растягивал меня иначе, заполнял меня по-другому, упирался во что-то глубоко внутри, во что-то, что сразу же сигналило в мозг мощным импульсом удовольствия. Я вцепилась в простыню, закусила подушку, чтобы не закричать. Там, позади, он не стал церемониться.
Он схватил меня за талию, своими сильными, грубыми руками и начал буквально насаживать меня на свой член. Движения стали быстрее, жёстче, ритмичнее. Я чувствовала, как его бёдра ударяются о мои ягодицы, как его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя синяки.
Я попыталась рукой создать дистанцию, оттолкнуть его, немного указать, что мне неприятно. Но ему было всё равно. Он использовал меня как тело, как инструмент для удовлетворения. Не спрашивая меня о том, как мне. Не интересуясь, больно ли мне, страшно ли мне, хочу ли я продолжать.
И в какой-то момент я перестала сопротивляться. Если я перестану бороться, если я просто позволю этому случиться может быть, это закончится быстрее.
Внутри всё привыкло. Уже не было так больно, осталась только тяжесть, распирание, чувство наполненности, которое я никогда раньше не испытывала. А потом и вовсе начало нарастать тепло. По телу начали разливаться волны удовольствия, сначала слабые, едва заметные, потом всё сильнее и сильнее, пока они не захлестнули меня с головой.
И я снова предала Виктора. Я начала осознавать, что моё
Брат и я