Категории: Измена | Случай
Добавлен: Сегодня в 02:43
по щеке, и её пальцы скользнули ниже, по шее, к вырезу лифчика. — Мы хотим того же. Мы хотим трахнуть тебя. Жёстко. Сладко. Чтобы ты запомнила этот день навсегда. Но для этого ты должна довериться нам. Полностью. Без остатка. Ты можешь это сделать?
— Да.
— Тогда ещё одно правило, — Алексей взял её подбородок в свою широкую ладонь и повернул к себе. — Сегодня ты ни в чём себе не отказываешь. Если хочешь — просишь. Если нравится — стонешь. Если больно — говоришь. Если хочешь остановиться — говоришь. Мы остановимся. Но если ты не говоришь — мы продолжаем. Поняла?
— Да.
— Хорошая девочка, — он провёл большим пальцем по её нижней губе, и она инстинктивно приоткрыла рот. — А теперь иди ко мне. Поцелуй меня.
Она потянулась к нему — через разделявшее их пространство, — и их губы встретились. Поцелуй был не робким, не пробным — он сразу стал глубоким, влажным, требовательным. Его язык раздвинул её губы, вошёл внутрь, и Ольга застонала, чувствуя, как внизу живота разливается горячая волна. От него пахло вином и чем-то мужским, пряным. Его рука легла на её затылок, фиксируя, направляя, контролируя.
Когда поцелуй закончился, Ольга с трудом открыла глаза. Но тут же Марина взяла её за подбородок и повернула к себе.
— Теперь я, — сказала она и поцеловала сама.
Этот поцелуй был другим. Если Алексей целовал властно, по-хозяйски, то Марина — изысканно, чувственно, смакуя каждое движение губ. Её язык был более мягким, более игривым, и от её дыхания пахло вином и чем-то сладким. Ольга, впервые в жизни целовавшая женщину, на мгновение замерла — а потом ответила. Её губы раскрылись навстречу, их языки сплелись, и где-то внутри что-то окончательно рухнуло. Последняя стена. Последний запрет.
— Вот так, — прошептала Марина, оторвавшись от её губ. — Вот теперь ты с нами. По-настоящему.
Алексей поднялся с дивана и протянул руку Ольге.
— Идём. В спальню. Пора.
Ольга встала. Её ноги дрожали, но это была уже не дрожь страха. Это была дрожь предвкушения — такой силы, какой она не испытывала никогда в жизни. Марина взяла её за одну руку, Алексей — за другую, и они повели её через холл к двери, за которой, она знала, начнётся всё.
Та самая дверь. Та самая спальня.
Она переступила порог.
***
Спальня оказалась именно такой, какой Ольга её себе представляла в своих ночных фантазиях, — и одновременно совершенно другой. Просторная, с огромным окном во всю стену, сейчас задёрнутым плотными шторами цвета тёмного шоколада, через которые едва пробивался серый дневной свет. По углам горели два торшера с мягким, приглушённым сиянием, заливавшим комнату тёплым, почти медовым полумраком. Кровать — не просто большая, а огромная, королевских размеров, с высоким изголовьем, застеленная чёрным шёлковым бельём, которое при каждом движении ловило свет и переливалось, как вода. Несколько подушек разных размеров были разбросаны в художественном беспорядке. На прикроватном столике — бокалы, бутылка вина и... чёрная шкатулка, инкрустированная серебром, содержимое которой Ольга могла только воображать.
Запах в комнате был особенным — смесь их парфюмов, ароматических свечей и ещё чего-то неуловимого, мускусного, что бывает только в пространстве, где часто и много занимаются любовью. Пол был устлан пушистым ковром, в который ступни Ольги утонули, едва она переступила порог.
Алексей отпустил её руку и прошёл в центр комнаты, остановившись у изножья кровати. Марина, двигаясь плавной кошачьей походкой, обошла Ольгу и встала рядом с мужем. Они смотрели на неё — оба, вместе, — и Ольга вдруг остро ощутила себя выставленной напоказ. В одном белье, в чулках, на каблуках, с
Алчная Анжела