— чёрный, с золотистой вышивкой по краям, едва доходящий до середины бедра. Халат был завязан небрежно, словно его накинули второпях, и сквозь распахнутый ворот виднелась ложбинка груди. Платиновые волосы, распущенные и уложенные мягкими волнами, обрамляли лицо и падали на одно плечо. Губы были тронуты розовым блеском. Глаза — те самые, огромные, зеленовато-карие, с хищным разрезом, — сияли. Она была босиком, и это делало её какой-то... домашней. Но в то же время — невероятно сексуальной.

— Оля, — сказала Марина, и её голос был тёплым, как мёд, но с той самой хрипотцой, от которой у Ольги по спине бежали мурашки. — Ты пришла.

— Пришла, — выдохнула Ольга и сама услышала, как дрожит её голос.

Марина сделала шаг вперёд и обняла её. Не формально, не по-светски — а крепко, по-настоящему, прижимая к себе всем телом. Ольга почувствовала сквозь плащ и халат тепло её тела, запах её духов — сложный, древесно-мускусный, с нотами цитруса и чего-то ещё, пряного. Марина была ниже её на каблуках, но сейчас, в этом объятии, она казалась больше, сильнее, увереннее. Её ладони легли на талию Ольги и задержались там чуть дольше, чем нужно.

— Я рада. Очень рада, — прошептала она прямо в ухо, и её дыхание обожгло кожу. — Мы боялись, что ты передумаешь.

— Я... чуть не передумала, — честно призналась Ольга.

— Но не передумала же. Заходи.

Она взяла Ольгу за руку — её пальцы были прохладными, тонкими, с идеальным ярко-красным маникюром — и потянула внутрь. Ольга перешагнула порог, и дверь за ней закрылась с мягким, но каким-то окончательным звуком, словно отсекая всё, что осталось снаружи.

Квартира была именно такой, как она себе представляла, — просторной, современной, с панорамными окнами во всю стену, выходящими на серую, дождливую набережную. Потолки высокие. Мебель дорогая, но без вычурности — минимализм, разбавленный тёплыми деталями: пушистым ковром на полу, парой дизайнерских торшеров, абстрактной картиной над диваном. В углу стоял большой фикус в керамическом горшке. Пахло чем-то вкусным — может, выпечкой? Или ароматическими палочками? И этим, их общим, парфюмом.

В гостиной, у окна, стоял Алексей.

Она увидела его одновременно и таким, каким помнила по ресторану, и совершенно новым. На нём были свободные домашние штаны — тёмно-серые, из мягкой ткани, низко сидящие на бёдрах, — и белая рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, открывающая загорелую грудь с проступающими ключицами. Рукава были небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с выступающими венами. Он стоял, засунув одну руку в карман, а в другой держал бокал с чем-то тёмным — вино, наверное, — и смотрел на Ольгу своим фирменным, тяжёлым, пронизывающим взглядом.

— Ольга, — сказал он, и его низкий, бархатный голос заполнил комнату. — Рад, что ты пришла.

Он не двинулся с места. Не пошёл навстречу. Просто стоял и смотрел, и в этом была какая-то намеренная, продуманная властность. Он давал ей подойти самой. Заставлял её сделать первый шаг.

И она сделала. Подошла. Он взял её руку — не для пожатия, а поднёс к губам и поцеловал. Не в щёку, не в пальцы — в запястье, туда, где под тонкой кожей бился пульс. Его губы были тёплыми, сухими, и от этого прикосновения по всему телу Ольги прошла дрожь. Она почувствовала, как сосок под кружевом лифчика сжимается в тугую горошину.

— Ты волнуешься, — сказал он. Это был не вопрос.

— Да.

— Не надо. Здесь ты в безопасности. Что бы ни случилось — ты в безопасности. Ты понимаешь это?

— Понимаю.

— Хорошо, — он отпустил её руку и повернулся к Марине, которая

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 465

Моя необычная женитьба. часть 3

Женская камера пыток

Секреты идеальной семьи

Лицо Мудака

Если мать шлюха, то это семейное