ее тело над полом. Еще два захватили лодыжки, разводя ноги в стороны и фиксируя их на весу.
Она висела в воздухе, распятая невидимой силой, полностью открытая, беззащитная. Тентакли медленно развернули ее, словно куклу, демонстрируя Марку каждую деталь: ее разведенные ноги, влажное лоно, сжатый анус, грудь, тяжело вздымающуюся от учащенного дыхания. Она висела между ним и пришельцем, лицом к сыну, и не могла отвести взгляд.
Марк смотрел снизу вверх, замерев на коленях. Его взгляд скользил по матери, подвешенной в воздухе, по ее телу, которое он только что знал изнутри, по влаге, блестящей на ее бедрах. Внутри него боролись отвращение и завороженность, и он чувствовал, как член начинает твердеть снова, несмотря на только что пережитый оргазм.
Пришелец положил свою руку под ее ягодицу, фиксируя удобное положение. Его массивный фалос пульсировал в такт биению сердца, набухший до предела, покрытый сетью вздувшихся вен.
— Смотри, парень, — произнес он, и голос его был низким, вибрирующим от предвкушения. — Смотри, как я беру твою мать.
Он направил ее тело ниже к своему члену, головкой к ее влажному входу. Софи зажмурилась, вцепившись пальцами в пустоту, чувствуя, как прохладная плоть касается ее входа.
— Открой глаза, мать. Я хочу, чтобы ты видела лицо своего сына, когда я войду в тебя.
Она открыла глаза. Встретилась взглядом с Марком. И почувствовала, как головка начинает входить.
Ратяжение было ослепительным.
Член пришельца был вдвое толще, чем у Марка, длиннее, покрытый бугорками, которые растягивали ее стенки до предела. Софи взвыла, выгнувшись в хватке тентаклей, чувствуя, как плоть растягивает ее изнутри, заполняя то, что, казалось, невозможно заполнить.
— Тихо, — произнес пришелец, на мгновение замирая. — Расслабься. Иначе будет больнее.
Софи судорожно глотала воздух, пытаясь заставить тело подчиниться, но мышцы сводило легкой судорогой. — Мое тело хотело не этого! — Она чувствовала, как он пульсирует внутри нее, как ее стенки сжимаются вокруг него в тщетной попытке вытолкнуть, и от этого давления по телу разливалась странная смесь боли и тепла.
Пришелец начал двигаться. Медленно. Каждый толчок заставлял ее вскрикивать, член выходил почти полностью и снова входил, растягивая, заполняя, дразня. Софи чувствовала, как слезы текут по щекам, но внизу живота разгорался жар, который невозможно было игнорировать, который поднимался с каждым движением.
Марк смотрел. Его член стоял, твердый, пульсирующий, и он ненавидел себя за это, но не мог отвести взгляд. Он видел, как тело матери содрогается от каждого толчка, как ее грудь подпрыгивает в такт движениям, как ее губы приоткрываются в беззвучных криках. Он слышал ее стоны — сначала полные боли, а затем, постепенно, окрашивающиеся чем-то другим.
— Даже сейчас? — выдохнул пришелец, ускоряя темп. — Ты начинаешь чувствовать это, мать. Твоя киска сжимается вокруг меня. Ты хочешь этого.
— Нет, — простонала Софи, мотая головой, но ее бедра начали двигаться навстречу его толчкам, предательски, инстинктивно.
— Скажи это Марку.
Пришелец замер, остановившись на мгновение внутри, и Софи всхлипнула от этой пытки.
— Скажи ему, что тебе нравится, как я трахаю тебя.
Она открыла рот, но слова застряли в горле.
— Скажи это, и я продолжу... глубже... жестче.
Она встретилась взглядом с сыном, увидела его возбуждение, его стыд, его желание — и внутри нее что-то сломалось.
— Да, — выдохнула она, и голос ее дрогнул. — Мне нравится.
Пришелец издал низкий, удовлетворенный звук и начал двигаться снова — как и обещал, не сдерживая себя, заставляя ее кричать в такт каждому толчку. Ее тело раскачивалось в воздухе, как тряпичная кукла, грудь подпрыгивала, голова запрокинулась, и она перестала сдерживаться в ответ — стоны вырывались из горла, смешиваясь со слезами и слюной.
Сирота 16-я часть