обхватил ее за талию, поддерживая, и повел к ванне. Каждый шаг давался ей с трудом — мышцы ног сводило, а промежность саднила после того, что произошло.
Она не смотрела на сына, не могла, не сейчас.
Ниша оказалась большой, метра четыре в диаметре, неглубокой — вода доходила до пояса, если стоять. У противоположного края был выступ, можно было лижать - вода покрывала бы половину тела. Она была мутноватой, чуть голубоватой, и от нее поднимался пар — теплая, приятная на ощупь, когда Марк опустил руку.
— Вода теплая, — сказал он. — Приятная.
Софи кивнула, не глядя на него. Она отпустила его руку и медленно, опираясь на край чаши, шагнула внутрь. Вода сомкнулась вокруг ее лодыжек, затем коленей, бедер. Она опустилась в нее, погружаясь до плеч, и тихо выдохнула, когда тепло обволокло тело, смывая липкий слой с кожи.
Марк смотрел, как она сидит в воде, закрыв глаза, откинув голову на край чаши. Влажные волосы прилипли к лицу, грудь медленно вздымалась, и в тусклом свете ее кожа казалась белой, почти прозрачной. Он чувствовал, как внутри поднимается волна нежности пополам с жалостью — и со стыдом за то, что даже сейчас, после всего, его член дернулся при виде ее обнаженного тела.
— Ты заходишь? — спросила она, не открывая глаз.
Он вздрогнул, словно его застали за чем-то запретным, и поспешно ступил в воду. Тепло окутало ноги, поднимаясь выше, и он опустился напротив нее, чувствуя, как вода мягко покачивается от его движений.
Несколько минут они сидели молча, слушая только тихое дыхание и редкие капли, стекающие с волос Софи. Вода делала свое дело — напряжение медленно отпускало мышцы, боль в суставах утихала, и даже мысли становились менее хаотичными.
— Что он дал тебе? — спросила Софи, наконец открывая глаза и глядя на флакон, который Марк держал в руке, не опуская в воду.
— Сказал, натереть этим член и тебя... внутри, — ответил он, чувствуя, как щеки заливает краска, несмотря на тепло воды. — Сказал, поможет восстановиться.
— Да, я слышала.
Софи протянула руку, и он передал ей флакон. Она отвинтила крышку, понюхала, и ее брови приподнялись.
— Пахнет травами. Чем-то знакомым, но не могу вспомнить. — Она окунула палец в маслянистую жидкость и растерла ее между пальцами. Кожа сразу стала мягкой, а легкое покалывание разлилось по пальцам. На лицо отразилось удивление.
Она протянула флакон обратно Марку, и он взял его.
— Тебе нужно натереть меня, — сказала она тихо, не глядя на него. — Я не дотянусь туда, куда нужно. И... ты тоже.
Марк сглотнул. Он понимал, что она имеет в виду, и внутри все сжалось от предвкушения пополам со страхом. Он встал первым, помог ей подняться. Она следом, вода стекала по ее груди, животу, и он протянул ей руку.
Они стояли друг перед другом, мокрые, по пояс в воде, и воздух вокруг них казался прохладным после теплой воды.
— Начни с меня, — сказала Софи, отводя взгляд. — Я хочу смыть это дерьмо с себя.
Марк помог матери лечь на выступ. Он взял кусок мягкой ткани, лежащий на краю чаши, намочил его в воде и начал осторожно водить по ее плечам, стирая следы пота и его следов. Она лежала неподвижно закрыв глаза, позволяя ему делать это, и по мере того, как ткань скользила по ее коже, она чувствовала, как напряжение покидает тело. Он омыл ее плечи, руки, грудь, был особо нежен. Опустился ниже и принялся за ноги — икры, бедра, осторожно, почти нежно, обходя промежность.
— Можно, — сказала она тихо, словно разрешая. — Там
Универсальная любовница