потолок. Ждал. Когда наконец услышал её спокойное сопение, то самое, ровное, безмятежное, которое означает, что человек провалился в глубокий сон, я медленно, бесшумно поднялся. Взял с тумбочки наушники. Выскользнул из спальни. Прошёл в туалет, закрыл дверь. Присел на край ванны, вставил наушники в уши. Телефон дрожал в руке.
Я открыл диктофон. Я перемотал на начало, туда, где слышался мой голос, который я узнал с трудом, чужой, напряжённый.
«Кира, ты хочешь ещё вина?»
В наушниках зазвучала запись.
Сначала шум, мои шаги к двери, звук ключей, щелчок замка. Дверь закрылась. Я снаружи. Тишина на несколько секунд я, наверное, ещё стоял на лестничной клетке, прислушивался.
Потом кашель. Санин. Глухой, прокуренный.
И голос Киры:
— Так, кому долить чаю?
Звук отодвигаемых стульев. Противный скрип мебели по полу. И потом резко, без предупреждения её голос изменился. Стал выше, напряжённее, в нём появились нотки страха.
— Саша, Миша, вы чего? Не надо...
Моё сердце замерло.
Голос Сани, низкий, вкрадчивый, уже не тот, что был при мне. В нём прорезалась та самая хищная, животная нотка, которую я так хорошо помнил.
— Бляха, я так ждал этого момента. Не ломайся ты, вижу, сама хочешь. Давай по-быстрому, пока твой не пришёл.
— Я не могу, не надо. Уберите их, зачем вы вытащили... - голос Киры дрожал, срывался на всхлип.
— Ломается, - хмыкнул Миша. - Сама хочет. Смотрит на нас и ждёт. Давай пососи. Сама же хотела. Сама смотрела туда, когда ждали в очереди в клинике.
— Пожалуйста... - голос Киры стал совсем тихим, почти неслышным. -Ммнн... ммм... мммннмнм... только не говорите Диме... ммнмнм... ммнмнм...
В моих наушниках зазвучали другие звуки. Влажное, ритмичное причмокивание. Тихие мужские стоны, удовлетворённые, расслабленные. И ещё прерывистое дыхание Киры, которое постепенно перестало быть испуганным. Она делала это сама. Её уже никто не принуждал. Руки, которые, наверное, сначала отталкивали, теперь, видимо, лежали на чьих-то бёдрах. Голова, которая отворачивалась, теперь двигалась вперёд-назад. Звуки были разными, глубокое «ммм», когда она брала глубоко, и более поверхностное, когда пробегала губами по головке. Но я понимал лишь одно.
Она делала это с огромным желанием и страстью. На диктофоне было всего лишь прослушано семь минут. И этого уже было достаточно. Моя рука скользнула вниз, расстегнула ширинку. Член выскочил, напряжённый, горячий, покрытый каплями смазки. Я обхватил его пальцами и медленно начал водить, глядя на экран телефона.
Go, презерватив Contex, Go!