Пришелец ускорил темп, вбиваясь в нее снизу жестко, глубоко, и его тентакли одновременно массировали ее грудь, сжимали соски, гладили спину. Марк начал двигаться в такт его толчкам, входя в ее рот ритмично, и Софи чувствовала, как теряет контроль, как мир расплывается, как где-то в глубине живота нарастает новая волна оргазма.
Она накрыла Софи внезапно — резко, без предупреждения, разрывая сознание на куски. Оргазм ударил изнутри, выкручивая тело дугой, и она закричала вокруг члена сына, чувствуя, как сводит мышцы живота, как влагалище сжимается вокруг члена пришельца в ритмичных, неконтролируемых спазмах. Ее тело билось в конвульсиях, слезы хлынули из глаз с новой силой, смешиваясь со слюной, стекающей по подбородку, и она потеряла себя на несколько долгих, бесконечных секунд.
Марк почувствовал, как ее рот сжимается вокруг него в такт ее оргазму, как ее язык безвольно обмякает, и внутри него тоже что-то оборвалось. Он кончил ей в рот, глубоко, толчками, чувствуя, как горячее семя заполняет ее горло, как она судорожно глотает, не в силах остановиться, захлебываясь его оргазмом.
Он вышел из ее рта, шатаясь, и опустился на колени рядом с диваном, тяжело дыша, чувствуя, как мир плывет перед глазами.
Но пришелец не остановился.
Его руки все еще сжимали бедра Софи, и он продолжал двигаться внутри нее — жестко, ритмично, игнорируя ее гиперчувствительность, игнорируя ее всхлипы и стоны, которые стали высокими, почти истерическими.
— Нет, — простонала она, пытаясь отползти, но его пальцы впились в ее кожу, удерживая на месте. — Пожалуйста, я не могу... слишком чувствительно...
— Можешь, — ответил он, и голос его был низким, невозмутимым. — Ты выдержишь больше, чем думаешь.
Каждое движение теперь отдавалось вспышкой — не удовольствия, а чистого, ослепляющего ощущения, которое было слишком интенсивным, чтобы назвать его болью или наслаждением. Ее тело содрогалось от каждого толчка, мышцы сводило судорогой, и она чувствовала, как слезы текут по щекам, как слюна капает на грудь, промежность уже стала неметь несмотря на масло что несомненно восстановило воспаленные ткани ранее.
— Пожалуйста, — шептала она снова и снова, но пришелец не останавливался. Ее ногти пытались скрести его грудь, но это было тщетно. Она металась на нем пытаясь отстраниться хоть на мгнование.
Его тентакли продолжали сокращаться вокруг ее тела, усиливая стимуляцию, не давая нервной системе прийти в себя. Один из них скользнул по клитору, и Софи выгнулась с криком — слишком, слишком, слишком, но щупальце продолжало массировать, не убираясь, пока она билась в его руках, как рыба на крючке.
— Еще один, — прошипел пришелец, и в его голосе звучало предвкушение. — Ты дашь мне еще один.
Она не могла. Она знала, что не может. Но тело не слушалось, и когда он дернул бедрами, входя особенно глубоко, вторая волна поднялась из измученного тела, накрывая ее с головой, вырывая последние силы.
Софи обмякла в его руках, безвольная, дрожащая, с текущими слезами, не в силах даже закрыть рот.
Только тогда пришелец замедлился, остановился, оставаясь внутри нее, чувствуя, как ее тело пульсирует вокруг него в затихающих спазмах.
— Хорошо, — произнес он, и впервые в его голосе прозвучало что-то похожее на удовлетворение. — Ты способна на большее, чем думаешь.
Пришелец медленно, почти осторожно, снял ее тело со своего члена. Она даже не вскрикнула — только всхлипнула, когда головка выскользнула наружу, и её тело обмякло, сползая с его колен на ложе. Она рухнула на мягкую поверхность, скорчившись, дрожащая, с текущими по щекам слезами, которые она даже не пыталась вытереть. Казалось, она вообще не в силах пошевелиться.
Истории из жизни