— О том, что мы выберемся. О том, что после этого всего... мы сможем жить дальше. Может быть, по-другому, но вместе, дальше.
Софи открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде была усталость, но и что-то новое — принятие, которое приходит только после того, как переживёшь самое страшное.
— Ты не жалеешь? — спросила она тихо. — О том, что произошло между нами? Здесь, в этом месте?
Он встретил её взгляд и покачал головой.
— Нет. Я жалею только о том, что это случилось так, а не иначе. Но не о том, что это случилось.
Она протянула руку и коснулась его щеки. Ладонь была тёплой, влажной, и он прикрыл глаза, чувствуя, как её пальцы гладят его скулу.
— Я тоже не жалею, — сказала она, и голос её дрогнул. — Как бы это ни звучало.
Они стояли в воде, глядя друг другу в глаза, и в этом взгляде было больше, чем слова могли выразить. Марк наклонился и поцеловал её — легко, почти невесомо, просто касаясь губами её лба.
Где-то в глубине коридора послышался низкий гул, заставивший стены вибрировать.
Пришелец возвращался.
Стена разошлась без предупреждения, и пришелец вошёл в зал своей бесшумной, скользящей походкой. В руках он нёс поднос — такой же, как в прошлый раз, с двумя высокими чашами, от которых шёл пар, пахнущий травами и чем-то цитрусовым.
Он остановился в нескольких шагах от края чаши, где они стояли в воде по пояс, и поставил поднос на пол. Его чёрные глаза окинули их обоих — спокойно, изучающе, без обычной насмешки.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он, и в голосе его впервые не было приказа или издевки — скорее деловой интерес.
Софи и Марк переглянулись. Она первая вышла из воды, тело покрылось мурашками от прохладного воздуха который ворвался следом за хозяином. Остановилась перед ним, без вчерашнего страха и взяла чашу, поднесла к губам. Напиток был кисло-сладким, с лёгкой горчинкой, освежающим и бордящим.
— Лучше, — ответила она, ставя чашу обратно. — Спасибо за слизняка. Он помог. — В голосе не было благодарности, скорее констатация факта.
Марк вышел следом, взял вторую чашу, но не пил — держал в руках, чувствуя тепло, исходящее от стенок.
Пришелец склонил голову набок, и в его позе появилось нечто, напоминающее ожидание.
— Сколько ты планируешь нас удерживать? — спросила Софи прямо, глядя ему в глаза. — Что ты будешь делать с нами дальше?
Вопрос повис в воздухе. Пришелец молчал несколько долгих секунд, его чёрные глаза, казалось, смотрели сквозь них, видя что-то, что было недоступно их восприятию.
— Столько, сколько потребуется для завершения эксперимента, — ответил он наконец. — Ваш вид — один из самых интересных. Вы сочетаете в себе хрупкость и невероятную способность к адаптации. Я хочу увидеть, как далеко может зайти эта адаптация. — Он сделал паузу, обводя взглядом их обоих. — То, что вы перестали бояться меня, не означает, что всё кончено. Это лишь начало нового этапа. Вы раскрыли в себе то, что было скрыто внутри вас давно. Теперь я хочу увидеть, как это прорастёт на свободу.
Пришелец стоял неподвижно, его черные глаза горели в полумраке зала, и тишина, повисшая после его слов, была тяжелой, как свинец.
— Сегодня попробуем двойное проникновение, — произнес он ровно, без тени эмоций, словно обсуждал расписание на день.
Софи застыла. Чаша в ее руках дрогнула, и жидкость плеснула через край, капая на пол. Она смотрела на пришельца,
Двойняшки