его дюйм за дюймом. Масло делало своё дело — жжение было минимальным, а тугое, горячее кольцо мышц сжималось вокруг него, пульсируя в такт её сердцебиению. Когда его лобок прижался к её ягодицам, он замер, тяжело дыша, чувствуя, как она сжимается вокруг него, привыкая к наполненности.
— Хорошо, — выдохнула Софи, уткнувшись лицом в ложе повернув голову. Её голос был приглушённым, но в нём не слышалось боли — только напряжение и постепенное расслабление. — Дай мне минуту. Просто постой так.
Он замер, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг него, как внутренние мышцы сжимаются и расслабляются в медленном, успокаивающем ритме. Её дыхание постепенно выравнивалось, и через несколько долгих секунд она пошевелилась, чуть качнув бёдрами назад, насаживаясь на него глубже.
— Теперь двигайся, — сказала она, и в её голосе появилась хрипотца. — Медленно. Всё, как ты делал пальцами. Я скажу, если будет больно.
Марк начал двигаться — плавно, осторожно, придерживаясь за её бёдра. Каждый толчок входил легче, растягивая её, и с каждым движением её тело расслаблялось всё больше, принимая его, отвечая на его ритм. Тишину зала нарушали только влажные звуки их движений и сбившееся дыхание.
Через несколько минут Софи начала двигаться навстречу его толчкам, и её стоны стали глубже, ниже, окрашиваясь оттенком удовольствия, которого она не ожидала от этого акта.
— Не останавливайся, — выдохнула она. — Мне... мне нравится.
Тишину зала разрезал низкий, вибрирующий звук, от которого воздух, казалось, уплотнился. Стена бесшумно разошлась, и пришелец шагнул в зал, его чёрные глаза мгновенно оценили сцену, развернувшуюся перед ним. Марк, застывший у раздвинутых ног матери, всё ещё внутри её ануса, и Софи, распластанная на ложе, тяжело дышащая, с влажными от пота волосами.
— Ооо, — протянул пришелец, и в его голосе прозвучало одобрение, смешанное с насмешкой. — Мне нравится ваш энтузиазм.
Музей...