и это было самым эротичным, что она когда-либо испытывала.
Софи откинулась назад, увлекаемая натяжением Марка, сжимающие её волосы. Её тело выгнулось дугой, грудь подалась вперёд, живот напрягся, и член пришельца проступил под кожей ещё отчётливее. Она смотрела в потолок — представляя, как её тело принимает этого чужого, массивного самца, как её кожа блестит от масла и пота, как грудь тяжело вздымается в такт дыханию.
— Как я выгляжу, сынок? — спросила она, и голос её был низким, хриплым, с оттенком гордости и вызова.
Она продолжала двигаться — медленные, глубокие фрикции, которые позволяли ей чувствовать каждый миллиметр чужой плоти внутри себя. Каждое движение вверх обнажало её, каждое движение вниз наполняло до краёв, и она не спешила, наслаждаясь этим ритмом, этой властью над собственным телом и над ними обоими.
— Посмотри на меня, — продолжила она, поворачивая голову настолько, насколько позволяла его хватка. — Посмотри на свою мать. На то, как она принимает в себя чужой член. На то, как она получает удовольствие от этого. На то, как она хочет, чтобы ты видел её такой.
Она выгнулась сильнее, и её рука скользнула вниз, накрывая его пальцы, которые массировали её клитор, направляя, усиливая давление.
— Я хочу, чтобы ты запомнил меня такой, — прошептала она, и в голосе её звучала странная смесь нежности и разврата. — Не просто матерью, которая готовила тебе завтрак и проверяла уроки. А женщиной, которая познала себя. Которая приняла свою суть. Которая не боится быть грязной, развратной и ненасытной.
Она ускорилась, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, как оргазм подбирается всё ближе, и её дыхание сбилось, превращаясь в прерывистые стоны.
— Скажи мне, — выдохнула она, встречая взгляд пришельца, а затем поворачиваясь к сыну. — Скажи, как я выгляжу. Я хочу услышать это из твоих уст.
Марк смотрел на неё, и в его глазах горел тот самый огонь, который она так любила — смесь восхищения, желания и глубокой, нежной привязанности. Его пальцы продолжали натирать её клитор в ритме, который она задала, и его хватка в её волосах была достаточно жёсткой, чтобы удерживать её в этом выгнутом положении, но достаточно мягкой, чтобы не причинять боли. Он наклонился ближе, его губы почти касались её уха, и его голос прозвучал низко, хрипло, с оттенком благоговения.
— Ты выглядишь... как богиня. Как самая развратная, самая прекрасная богиня, которую я когда-либо видел. Ты принимаешь в себя члена существа из другого мира, твоё тело изгибается, твоя кожа блестит, твои глаза горят — и ты всё ещё находишь время, чтобы спросить меня, как ты выглядишь.
Он провёл языком по её мочке уха, и она вздрогнула, чувствуя, как его дыхание обжигает влажную кожу.
— Ты выглядишь так, что я готов поклоняться тебе до конца своих дней. Ты выглядишь так, что я хочу быть внутри тебя одновременно с ним, чтобы чувствовать, как ты сжимаешься вокруг нас обоих. Ты выглядишь так, что я забываю, как дышать, когда смотрю на тебя.
Софи закрыла глаза, впитывая его слова, чувствуя, как каждое из них проникает в неё глубже, чем любой член, разжигая огонь, который уже горел внутри неё. Она ускорила движения, чувствуя, как оргазм нарастает, как волна поднимается из самой глубины её существа, готовая захлестнуть её с головой.
Она кончила с криком, выгнувшись дугой, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг члена пришельца в долгих, глубоких спазмах. Её мышцы сжимались и расслаблялись, и она продолжала двигаться, продлевая своё удовольствие, чувствуя, как Марк не прекращает массировать её клитор, помогая ей пережить оргазм до конца.
Лето в деревне у бабушки