искренне, и этот смех разлетелся по мостику, смешиваясь с гулом двигателей и мерцанием далёких звёзд.
Тишина повисла на мостике, нарушаемая только низким гулом двигателей и мерцанием голографических панелей. Слова пришельца повисли в воздухе, тяжёлые и интригующие, заставляя Софи и Марка переглянуться. В их взглядах читалось замешательство пополам с любопытством — они уже научились не ожидать от него обычных предложений.
Пришелец стоял перед ними, его чёрные глаза переводились с одного лица на другое, и в них горел тот самый огонь, который они научились распознавать, — предвкушение эксперимента.
— Хочешь поиграть с сыном как с игрушкой? — произнёс он, и голос его был низким, вкрадчивым, как шёлк, обёрнутый вокруг стали. — Не бойся, больно ему не будет.
Софи нахмурилась, переводя взгляд с пришельца на Марка. Его брови приподнялись, и он слегка пожал плечами, давая понять, что он так же не уверен в значении этих слов, как и она.
— Что именно ты имеешь в виду? — спросила она осторожно, но в голосе её уже просыпалось любопытство, которое она не пыталась подавить.
Пришелец шагнул ближе, и его рука легла на плечо Марка — невесомо, но собственнически.
— Он уже достаточно подробно исследовал твоё тело, не так ли? — спросил он, глядя ей в глаза. — Каждую складку, каждый изгиб, каждую реакцию. Ты была открыта для него, ты позволяла ему изучать тебя, брать тебя, доводить до оргазма.
Его слова лились медленно, как мёд, и Софи чувствовала, как по её спине пробегает дрожь — не от страха, а от предвкушения.
— Хочешь сделать с ним то же самое? — продолжил он. — Мы можем привязать его к столу. Его тело будет полностью в твоей власти. Ты сможешь доставить ему удовольствие так, как тебе захочется. Изучить его так же, как он изучил тебя. Стать той, кто контролирует, кто решает, когда ему кончить, а когда оставить на грани.
Он сделал паузу, давая словам осесть в их сознании. Но его щупальца продолжали гулять по ее обнаженным бедрам отдаваясь теплом внизу живота.
Софи стояла неподвижно, чувствуя, как щупальца пришельца скользят по ней, оставляя за собой дорожки прохлады, которые разбегались мурашками по коже. Его слова всё ещё висели в воздухе, тяжёлые, провокационные, открывающие дверь в ту часть её существа, о существовании которой она подозревала, но никогда не решалась признать.
Марк смотрел на неё, и в его взгляде не было страха — только любопытство и доверие. Он ждал её решения, и это доверие было тем, что тронуло её глубже всего.
— Ты серьёзно предлагаешь мне... — начала она, облизывая пересохшие губы, — связать моего сына и поиграть с его телом?
— Я предлагаю тебе власть. Контроль, — ответил пришелец, и в его голосе прозвучала усмешка. — Возможность исследовать его тело так же, как он исследовал твоё, без спешки, без принуждения, без необходимости подчиняться чужим командам.
Он отступил на шаг, давая ей пространство для размышлений, и добавил.
— Ты можешь отказаться. Но я вижу в твоих глазах любопытство, мать. Не отрицай его.
Софи медленно перевела взгляд на сына. Он стоял позади неё, расслабленный, с лёгкой улыбкой на губах, и в его глазах горел тот же огонь, что и в ней.
— Я не против, — сказал он тихо. — Я доверяю тебе. И если честно... мне интересно, что ты придумаешь.
Эти слова стали последним толчком, который ей был нужен. Она шагнула к нему, протянула руку и коснулась его щеки — нежно, почти благоговейно.
— Тогда давай попробуем, — сказала она, и в голосе её прозвучала решимость, которая удивила даже её саму. —
Письмо Бэтмену