Но если я делаю больно — ты говоришь сразу. Договорились?
— Договорились, — ответил он, накрывая её ладонь своей.
Пришелец удовлетворённо кивнул и указал на ложе, которое выделилось из стены, той что была видна и отделяла мостик от остального корабля — гладкое, широкое, с ремнями по краям, которые отливали тусклым голубоватым светом.
— Располагайтесь, — произнёс он, отступая к панели управления, словно давая им пространство.
Марк шагнул к ложу и лёг на него, вытянувшись во весь рост. Он не боялся — только смотрел на мать снизу вверх, и в его взгляде было доверие, которое согревало её изнутри. Он опустил руку к ремням, словно предлагая зафиксировать их.
Она медленно подошла к ложу, её пальцы дрожали от предвкушения, и остановилась, глядя на распростёртое тело сына перед собой.
Софи замерла над ложем, на котором лежал её сын, и в этот момент голос пришельца прозвучал откуда-то со стороны — низкий, задумчивый, с оттенком любопытства, которое он даже не пытался скрыть.
— За вами так интересно наблюдать, — произнёс он, и в его голосе слышалась искренняя увлечённость. — Вы оба — словно открытая книга, написанная на языке, который я только начинаю понимать. Каждое ваше движение, каждый взгляд — это слои смысла, которые я расшифровываю с огромным удовольствием.
Она повернула голову и увидела, что он протягивает ей небольшой флакон из тёмного стекла — тот самый, с маслом, которое Марк использовал, чтобы подготовить её к двойному проникновению. Она взяла его, чувствуя гладкую прохладу в ладони, и тепло, исходящее от жидкости внутри. На мгновение их пальцы соприкоснулись — и она ощутила, как от него к ней перетекает что-то, что нельзя было назвать просто теплом.
И в тот же миг его щупальца вновь коснулись ее. Одно из них скользнуло по её спине, от шеи до поясницы, оставляя за собой влажную, дорожку, от которой по коже побежали мурашки. Второе обвилось уже знакомо вокруг её талии, мягко прижимаясь к нему, но не сковывая движений. Третье скользнуло по её бедру, касаясь внутренней стороны, дразняще близко к промежности, но не задерживаясь.
— Ты будешь ласкать сына, — произнёс пришелец, и в его голосе прозвучала низкая, вибрирующая усмешка, от которой внутри неё разлилось тепло. — А я буду ласкать тебя. Мы создадим свой собственный ритм, свою симфонию прикосновений. Ты почувствуешь, каково это — получать удовольствие, одновременно давая его другому.
Софи медленно выдохнула, чувствуя, как щупальца играют с её телом, ладонь сжала флакон чуть сильнее, как взгляд сына снизу вверх — доверчивый, предвкушающий — заставляет сердце биться быстрее.
— Ты же сказал без принуждения и необходимости подчиняться, — взглянула она на существо возвышающееся позади нее.
— Я и не принуждаю, ты хочешь чтобы я ушел, тебе не приятно?
Софи выдохнула ещё раз, чувствая как ее тело уже отзывается на его касания, она взглонула.
— Ласкай, — ответила она с лёгкой хрипотцой в голосе и отворачивая крышку флакона.
Софи медленно отвинтила крышку флакона, и знакомый травяной аромат разлился в воздухе, смешиваясь с запахом озона и тёплого металла, который витал на мостике. Она налила немного масла себе на ладонь — оно было тёплым, почти горячим, и пульсировало в такт её сердцебиению, словно живое. Растёрла его между пальцами, чувствуя, как оно впитывается в кожу, разогревая её, пробуждая нервные окончания.
Марк лежал на ложе, вытянувшись во весь рост, его руки были закинуты за голову, и он смотрел на неё снизу вверх с выражением, в котором смешивались доверие, любопытство и предвкушение. Его член уже твердел от вида того как щупальца свободно гуляет по телу матери, начиная наливаться
Лучший день