— Вообще не задыхается! — с готовностью делилась подробностями Алина, упиваясь вниманием кузин. — Пыхтит, краснеет, но терпит, пока Хозяйка не кончит. Настя ему всю ночь голову между бедер держала, так он до утра шевельнуться боялся. Настоящий пуфик.
— Обалдеть... — Маша похотливо прикусила губу, медленно оглядывая мою замершую, окрепшую от деревенской работы фигуру. — Насть, а у него... ну... член-то большой?
Девчонки сгрудились в кучу на лавочке, наперебой выспрашивая у Насты и Алины самые грязные, интимные подробности моих городских унижений. Они обсуждали меня так, словно меня здесь не было — как породистого пса или дорогую, пикантную секс-игрушку. Шок и стыд внутри меня медленно растворялись в новой, сокрушительной волне возбуждения: я понял, что близняшки Катя и Маша не просто удивлены. Они заинтригованы до глубины души. На их лицах поползли одинаковые, хищные, пьяные улыбки деревенских доминанток, которые прямо сейчас примеряли на себя роль моих новых командиров.
******
Ночной парк утопал в глухой, душной темноте. Лишь редкие лучи луны пробивались сквозь густые кроны старых лип, выхватывая силуэты четырех девчонок, сгрудившихся на деревянной лавке. Алкоголь, сигаретный дым и грязные городские откровения Насти с Алиной окончательно сдернули с близняшек маску невинности. Катя и Маша вошли в такой дикий кураж, что их дыхание стало частым, а глаза в полумраке блестели от первобытного, порочного азарта.
— Да ладно вам трепаться! — Маша резко поднялась с лавки, её голос сорвался от пьяной смелости. Она сделала шаг ко мне, бесстыдно разглядывая мои натянутые джинсы. — Хватит рассказов, мы хотим увидеть это своими глазами! Слышь, Дениска-Трусонюх, покажи, как ты это делаешь! А ну, обслужи своих Хозяек прямо сейчас, перед нами!
Настя и Алина переглянулись, и на их лицах расплылись сытые, торжествующие улыбки. Они ждали этого вызова.
— Ну что, Трусонюх, покажешь деревенским мастер-класс, пусть завидуют? — Настя лениво откинулась на спинку скамьи и широко раздвинула ноги, поднимая легкий подол своего сарафана до самых ребер. На ней, как и весь этот уикенд, не было нижнего белья. — Ну, языком припал мне между ног... Работай, раб. Живее!
Я покорно опустился на колени на холодную траву прямо перед лавкой. Мое эго было растоптано, но тело горело от безумного возбуждения. Под пристальными, пожирающими взглядами близняшек я приник губами к обнаженной промежности Насти. Мой язык начал яростно, глубоко водить по её нежным розовым губкам. Настя сладко застонала, запуская пальцы в мои волосы.
— Обалдеть... — Катя аж присела на корточки рядом, затаив дыхание и наклонив голову вплотную к моему лицу, чтобы рассмотреть, как мой язык проникает между складок плоти Насти. — Ебать, Машка, смотри! Он реально лижет... как собака! Насть, это приятно?
— О-о-ох, еще как... — хрипела Настя. — Алька, твоя очередь, а то этот пес меня сейчас до оргазма доведет.
Сестра, уже полностью потеряв всякий стыд перед сёстрами, бесцеремонно отодвинула Настю, стянула свои короткие шорты и выставила вперед свои бедра. Я без капли сомнения переключился на Алину, жадно и глубоко впиваясь губами в её клитор, вылизывая всё до блеска. Близняшки покатывались со смеху, тыкали в меня пальцами, комментировали каждый мой вздох, но в их голосах уже сквозила тяжелая, голодная похоть. Кураж полностью поглотил их.
— Так, стоп! Хватит с них! — Маша решительно шагнула вперед, прерывая ласки Алины. Её лицо было пунцовым, а дыхание — рваным. Она посмотрела на сестру, и они без слов поняли друг друга. Закрепление доверия должно было произойти прямо здесь. — Теперь наш черед. Раз уж ты такой надежный раб, Трусонюх... Отлижи и нам.
Изминения