прежде. Когда я думаю о том, как она тебя обидела, я... наверное, немного схожу с ума.
Мама опустилась на кровать, протянула руку и погладила мой член.
— Дай ей шанс, малыш. Я верю, что она пытается? Не так ли?
— Да. Она всегда хорошо ко мне относилась. Я знаю, что она никогда не сделает ничего, что могло бы встать между нами. Но всё равно это тяжело.
Мама засмеялась, её злой язычок заиграл на моём члене.
— Да, не так ли? Ты играл с ней, но она тебя не возбудила?
Я солгал.
— Я... не смог. Я не могу возбудиться для неё так, как для тебя, прямо сейчас.
Она удивлённо посмотрела на меня, а потом поползла вверх по моему телу, обнимая меня.
— Бедный малыш, я всё испортила, да?
— Ни в коем случае, мама. Ты ни в чём не виновата.
Она терлась бедром о мой стояк.
— Я заметила, что у тебя нет проблем со стояком для своей старой мамы, — поддразнила она.
— Нет. Я сомневаюсь, что это когда-нибудь станет проблемой. Я хочу тебя каждый раз, когда вижу.
Её губы коснулись моих.
— Я знаю, малыш. Я чувствую это.
— Я ненавижу папины правила. Я хочу тебя. Я хочу взять тебя прямо сейчас. Снова и снова.
— Скоро. Я знаю, ты справишься с этим. Тогда мы сделаем всё это.
— Отсосёшь мне, мама?
— Когда захочешь, Джереми. Тебе нужно только попросить.
— Я прошу сейчас.
Она улыбнулась и опустилась на кровать. Её рот скользнул по моему члену, и она пару раз качнула головой вверх-вниз. Она подняла на меня глаза и усмехнулась.
— Ты просишь — и я сосу.
Я кончил довольно быстро, всего через пару минут. Она не отпускала меня ни на секунду, заставляя снова член встать, а затем перешла к своему чудесному отсосу. Я распознавал каждый трюк, стонал, умолял и мычал, когда это было уместно.
— Господи, мама! Ты такая потрясающая. Зачем мне тётя Мари, когда у меня есть ты? Она даже не так хороша, как Пенни до того, как ты начала её учить.
Мама отстранилась от меня и погладила мой твёрдый ствол.
— Ты должен быть счастлив, что моя сестра вообще сосёт тебе. Она вряд ли сделает это для кого-то ещё. Вот как сильно она тебя любит.
— Ты должна её обучить, — сказал я.
Она засмеялась и вернулась к сосанию.
— Я не шутил.
Она сделала мне "вихревое кружение", а затем отстранилась.
— Во-первых, у неё слишком много гордости, чтобы позволить мне это сделать. Во-вторых, зачем мне давать ей ещё больше патронов в соревновании против меня?
— Соревновании? Да ладно. Кроме того, она может тренироваться годами и никогда не будет даже в одной лиге с Пенни, не говоря уже о тебе. Она никогда не будет наслаждаться этим так, как вы обе, а это имеет наиважнейшее значение.
Мама захихикала, облизывая и целуя мой хуй по всей длине.
— Ты действительно думаешь, что мне это нравится? Унижаться ради тебя и твоего отца? Сбрасывать маскировку, чтобы вы могли увидеть меня такой, какая я есть? Жаждущая хуя и кончи шлюха? — Она улыбалась, когда говорила это.
— Тебе это нравится, сумасшедшая женщина. Это проявляется во всём, что ты делаешь. И мы любим тебя за это.
Она мило надулась.
— Так вот почему вы меня любите? Только за то, что я отсасываю вам?
Я наклонился, взял её под мышки и приподнял, уложив на себя. Я крепко обнял её, а затем шлёпнул по попе.
— Как давно я люблю тебя, мама?
Она прижалась ко мне, целуя мою шею.
— Всегда. — Она хихикнула: — Ты всегда был маменькиным сынком.
Планета Эстэй