— ответила она. — Не могу поверить, что допустила, чтобы такое случилось с тобой. Как давно ты на самом деле знакома с этими тремя?
— Слишком давно, — уклончиво ответила я. — Могу сказать тебе точно: они мне не подруги.
— Они всегда так тебя трогают?
— Да. Постоянно. Им, похоже, очень нравится, какая у меня кожа на ощупь. Но должна тебе сказать, мам: не надо с ними так конфликтовать. Это может разозлить Эмили и Си-Джей, и они выместят злость на мне.
— Прости, дорогая, но я ничего не могу с собой поделать, — расстроенно ответила она. — Ты моя дочь, и я не хочу видеть, как с тобой так обращаются.
— Я знаю, мам, но сейчас мы мало что можем сделать, кроме как подчиняться. Ты знаешь, что у этих двоих есть на нас.
— Знаю, и я хочу убить их обеих за это, — призналась мама. — Не могу поверить, что они так меня одурачили, а мы ещё и пустили их в свой дом. Грёбаные стервы.
— Мам, — начала я, потирая пальцами ошейник на шее. — Я должна тебе сказать: на мне жучок, и они могут подслушивать наш разговор.
— Что?! — закричала она.
— В моём ошейнике микрофон, который позволяет им слышать всё, что я делаю, — объяснила я. — Тебе придётся следить за тем, что ты говоришь, мам, потому что они могут потом использовать это против тебя.
— Эта дурацкая штука у тебя на шее — микрофон? Ты можешь её снять?
— Нет, он заперт. Они сказали, что заказали его специально для меня, и он ещё отслеживает, где я нахожусь, и пищит, когда я пытаюсь спрятаться от кого-то. А крестик, наверное, чтобы люди думали, что я и правда религиозна.
— Господи Боже, эти двое — сумасшедшие. Откуда у них такое дерьмо?
— Не знаю, но есть, — ответила я. — Такое чувство, будто они из «Сумеречной зоны» выпали. Мам, они правда держат меня под каблуком, так что, пожалуйста, не создавай нам новых проблем. Пока что мы в ловушке.
— Не могу в это поверить, — сердито ответила она. — Я бы очень хотела встретиться с их матерями и высказать, что я думаю о том, как они их воспитали.
— Я бы хотела большего, — добавила я. — Если честно, я бы хотела увидеть, как их переедет машина. Они добились от ректора разрешения, чтобы я пришла в институт голой в понедельник, мам. Мне придётся ходить на все пары в таком виде до конца года.
— Знаю, я смотрела из фургона, — ответила она. — Хотела зайти и влепить той девчонке Кортни за то, что назвала тебя уродливой. Не могу поверить, что Эмили заставила его согласиться на такое. Похоже, она и правда умеет копать компромат на людей.
И тут я услышала звонок мобильника из маминого кармана.
— Что это? — спросила я.
— Эмили заставила меня взять его, — сообщила она. — Сказала, чтобы всегда держала при себе, чтобы они могли с нами связаться. Я хотела швырнуть его ей в лицо. — Она достала телефон и ответила: — Алло. Да. Потому что они практически лапали её. Если ты хочешь, чтобы она оставалась девственницей, зачем ты тогда такое позволяешь? Ничего из того, что вы делаете, не имеет смысла. Я сейчас туда еду. Да. Да. Даже не мечтай. Потому что ты мне не нравишься — вот почему. А ты что думала? Это не те подруги, которых я хотела для неё. Хорошо, поработаю над отношением. Хорошо.
Первый групповой опыт или ненасытная Вероника