— Не, ты чего, какой кулак? — засомневался Серёжа. — У неё и так уже четыре пальца еле-еле. А кулак — это в два раза толще. Порвётся же.
— А я говорю — войдёт! — настаивал Паша. — Ты посмотри, какая она растянутая. Да она сейчас как резиновая. Давай, Дим, попробуй!
Дима вытащил четыре пальца из ануса — теперь отверстие зияло ещё шире, и из него прямо на стол вылилась новая порция жидкости. Светлана дрожала как в лихорадке, но из её горла вырывались только хриплые, довольные звуки. Ей было всё равно, что они делают — она хотела только, чтобы они продолжали. Чтобы её растягивали, испытывали на прочность, восхищались её бездонностью.
— Ладно, — Дима ухмыльнулся, складывая пальцы в кулак. — Давай попробуем. Но смотри у меня, если начнёт рваться — сразу остановимся. Мы тебя покалечить не хотим. Тётя, скажи, если будет слишком больно
Он приставил кулак к раскрытому анусу. Кончики пальцев упёрлись в горячий, влажный вход. Светлана затаила дыхание, чувствуя, как широкая, твёрдая масса давит на её сфинктер. Дима начал давить — медленно, но неумолимо. Отверстие растянулось, пытаясь принять невозможное, края ануса побелели от напряжения. Ещё миллиметр, ещё... Ткани натянулись до предела, и Светлана закричала — теперь уже по-настоящему, от резкой, разрывающей боли.
— Давай сильней! — азартно крикнул Паша. — Войдёт! Она просто боится!
Дима попытался увеличить нажим, но кулак упёрся в непреодолимое сопротивление. Сфинктер, растянутый почти до разрыва, отказывался пропускать дальше. Кожа вокруг ануса натянулась до такой степени, что, казалось, вот-вот лопнет. Светлана рыдала в стол, но не говорила «нет» — она и сама отчаянно хотела, чтобы кулак вошёл, чтобы её растянули ещё больше, чтобы она стала абсолютным пределом, но тело не слушалось.
— Нет. Не лезет, бля, — признал Дима, убирая кулак. Из ануса с громким, мокрым звуком вырвался воздух, и отверстие снова раскрылось, пульсируя и сочась соками.
— Я же говорил! — торжествующе заявил Серёжа. — Рано ей. Тренироваться надо.
— Ах ты ж, сука, — Паша со злости замахнулся и с силой шлёпнул Светлану по и без того багровой, ноющей ягодице. Звук пощёчины разнёсся по комнате, и на коже остался новый, белый след, который через секунду налился алым. — Чего ж ты, тётя, такая нерастянутая?! Обещала быть анальной шлюхой, а кулак не берёшь! Обманщица!
Он шлёпнул её снова, по другой ягодице. Светлана вскрикнула, но её крик был больше похож на стон возбуждения, чем на протест.
— Жопу тренировать надо! — поддержал Артём, тоже влепляя ей шлепок, но уже не так сильно, скорее издевательски. — Каждый день, поняла? Кулак — это база. Если кулак не берёшь — какая ты анальная шлюха? Так, погулять вышла.
— Реально, — Дима кивнул с притворной строгостью. — Будешь каждый вечер дома упражняться. Мужу своему скажи, пусть он тебе кулак разрабатывает. А то пришла к нам такая королева, а базу не сдала. Стыдно, тётя.
Светлана, захлёбываясь слезами и стонами, пробормотала в столешницу что-то неразборчивое — то ли извинение, то ли обещание исправиться.
— Ладно, — Серёжа сжалился. — На первый раз прощаем. Но давайте хоть плюнем на прощание. Чтобы помнила, что тренироваться надо.
— Точно, — Дима набрал полный рот слюны и, не целясь, потому что промахнуться в такую мишень было невозможно, смачно плюнул прямо в зияющий, пульсирующий анус. Тёплая, вязкая слюна шлёпнулась в центр отверстия и медленно стекла вглубь, смешиваясь с тем, что
Разборчивая невеста