блузке и в кричащей красной юбке — такой же короткой, как и у всех в этой странной компании.
— Да-да, продолжай, — протянула блондинка в розовом, явно недовольная тем, что я прервал ласки; в голосе её слышались и угроза, и обещание веселья.
Смех и шёпоты наполняли воздух, а свет телефонных экранов рисовал на плитке ритмичные серебристые узоры. Их глаза сверкали игриво — они явно знали, чем заканчивается такая игра.
Блондинка властно запустила пальцы в мои волосы, с силой прижимая моё лицо обратно к своему влажному, горячему лону. Её бедра судорожно сжались, не давая мне ни шанса на отступление.
— Не отвлекайся, — прошептала она, и в её голосе теперь звучал металл. — Ты же сказал, что без комплексов. Вот и докажи.
Я почувствовал, как вокруг меня смыкается кольцо. Русая в красной юбке подошла вплотную, её колено коснулось моего плеча. Она медленно расстегнула верхнюю пуговицу своей блузки, демонстрируя черное кружево бюстгальтера, в то время как брюнетка продолжала снимать всё происходящее на видео, ловя каждый мой жадный вдох и каждое движение языка.
— Смотри, как он старается, — усмехнулась рыжая, поглаживая себя по бедру. — А ведь это только разминка. Девчонки, кажется, наш «снежный знаток» сегодня задержится.
Воздух в тесной уборной стал невыносимо густым, пропитанным ароматами разных духов, пота и женского возбуждения. Я понимал, что попал в искусно расставленный капкан, но адреналин, смешанный с алкоголем, вытравил остатки здравого смысла. Когда русая мягко, но настойчиво направила мою руку к разрезу своей юбки, я понял — «по кругу» не было просто шуткой. Это был приговор, который мне безумно хотелось исполнить.
— Ну же, — блондинка выгнулась дугой, издавая протяжный стон, — обслужи нас всех, или это видео завтра увидит весь мир.
— Не смей останавливаться, пока мы не скажем «хватит», — прошипела блондинка, впиваясь ногтями в мои плечи.
И они начали. Это было похоже на безумный конвейер плоти и доминирования. Брюнетка бесцеремонно схватила меня за волосы, заставляя переключиться на неё, в то время как рыжая, издевательски смеясь, подставила под мои губы свои бедра. Они не просили — они требовали, направляя мои движения грубыми толчками и приказами. Я превратился в живой инструмент, в послушный механизм, чья единственная задача — ублажать.
Воздух в уборной стал горячим и липким от испарений. Я захлебывался их соками, запахами и собственным унижением, которое странным образом подстегивало возбуждение. Русая в красной юбке, та самая, с каре, прижалась ко мне сзади, шепча на ухо: «Посмотри на себя... такой жалкий, такой полезный. Ты же понимаешь, что теперь ты наш? Каждое твоё движение на видео. Ты теперь — собственность».
Я обслужил их всех, одну за другой, по кругу, не имея права на передышку. Мои челюсти сводило от усталости, язык онемел, а колени саднило от жесткого кафеля, но их торжествующие взгляды и объективы камер не давали мне остановиться. Границы моего «я» начали медленно размываться, уступая место первобытному подчинению.
Когда последняя из них, содрогнувшись в оргазме, лениво оттолкнула мою голову, дверь туалета распахнулась с тяжелым, властным грохотом.
На пороге стояла женщина-охранник в строгой темной униформе, которая подчеркивала её мощную, атлетичную фигуру. Тяжелые армейские ботинки, широкий пояс со спецсредствами и холодный, непроницаемый взгляд. Она окинула сцену — меня, распластанного на полу, и полураздетых девушек — коротким презрительным кивком.
Я застыл, ожидая разоблачения девиц, но блондинка в розовом среагировала мгновенно. Её лицо тут же приняло выражение оскорбленного достоинства и испуга. Она отшатнулась от меня, поспешно поправляя юбку, и ткнула в мою сторону наманикюренным пальцем.
— О боже, наконец-то! — воскликнула она, искусно изображая дрожь
Проект ?Антимир?.