Я замер с грязной тарелкой в руках, прислушиваясь. Сердце заколотилось где-то в горле, хотя я сам не понимал причины паники. Может быть, полиция. Может быть, бывший муж. Может быть...
Ирина щёлкнула замком.
И в квартиру, как в собственные апартаменты, вплыла Кристина.
В своём коронном розовом жакете.
Я узнал его сразу — тот самый, из клуба, из туалета, из ночи, которая сломала меня и собрала заново. Короткий, облегающий, из мягкого букле, с чёрными пуговицами в виде маленьких черепов. Под ним — белая шёлковая майка с глубоким вырезом, открывающая ключицы и тонкую золотую цепочку с кулоном-черепом. Волосы распущены, спадают на плечи шелковистыми волнами. Джинсы — белые, обтягивающие, идеально сидящие на её длинных ногах. Туфли — лодочки на невероятно высоком каблуке, цвета слоновой кости.
Она была прекрасна. И абсолютно, тотально неуместна здесь — в тесной квартире панельной пятиэтажки, где пахло борщом и сигаретами.
На её губах играла та самая хищная, сытая улыбка, которую я видел в туалете. А в глазах — ледяной, спокойный блеск.
— Привет, Ирочка, — Кристина чмокнула охранницу в щеку, как старую подругу. — Прости, что без звонка. Но я соскучилась.
Она перевела взгляд на кухню — и увидела меня.
Меня, стоящего посреди маленькой кухни в застиранных домашних штанах и футболке, с грязной тарелкой в руках. Лицо моё, наверное, было белее мела. Сердце пропустило удар, потом другой, потом забилось где-то в районе горла, мешая дышать.
— О, — протянула Кристина, и её улыбка стала шире, хищнее, обнажая идеальные белые зубы. — Аналитик. А ты, я смотрю, совсем освоился. Уже посуду моешь? Хорошая девочка.
Она медленно, вальяжно прошла на кухню, обходя меня по широкой дуге, как хищница, изучающая новую игрушку. Я чувствовал запах её духов — тот самый, сладковато-терпкий, который впитался в мою память вместе с унижением и странным, запретным восторгом.
Я не мог вымолвить ни слова. Только смотрел на неё, потом на Ирину, которая стояла в дверях, скрестив руки на груди. В её взгляде не было удивления. Только усталость и какое-то странное, почти виноватое выражение.
Она словно знала, что Кристина придёт. Она будто ждала этого.
И я, как дурак, пришёл на ужин, в красивую клетку, даже не подозревая, что дверь за мной захлопнется снова.
— Ну что, ребята, — Кристина взяла со стола мою вилку и обвела ею воздух, словно дирижёрской палочкой. — Чай пить будем? Или сразу перейдём к делу?
Она села на мой стул, закинула ногу на ногу, и я увидел, как синяя джинса натянулась на её бедре.
— Кристин... — начал я, и голос мой сорвался на фальцет.
— Тихо, — она подняла палец, и я замолчал. — Сейчас говорит Ирочка. Это её дом. Её правила. А ты просто гость. И очень, очень везучий гость, что тебя вообще сюда пустили.
Она посмотрела на охранницу. Та кивнула, тяжело вздохнула и закрыла входную дверь на щеколду.
— Да, к делу, — согласно кивнула Ирина, — наша встреча была не случайной. Мы всё специально подстроили, чтобы подарить тебе... прозрение. Тебе повезло. Теперь, я вижу, ты готов сделать следующий шаг.
Ирина говорила спокойно, почти буднично, будто объясняла мне новую рабочую задачу. Но её глаза — я впервые видел их такими — смотрели не на меня, а сквозь меня, в какую-то точку за моей спиной. Она не оправдывалась. Она констатировала факт. Супермаркет, летнее платье, случайная встреча — всё было подстроено. От первого взгляда до последнего поцелуя её ладони с красными ногтями.
— Но если не готов, то можешь уйти, — сказала Кристина и усмехнулась, словно знала, что я никуда не уйду.
Фантазия третья