такой силы, что в ушах физически зашумело, а грудную клетку словно сдавило стальным обручем. Я не мог дышать. Перед глазами поплыли серые пятна, к горлу подступила тошнота. Всё. Это конец. Позор, увольнение, волчий билет в индустрии, суды... Я был готов упасть лицом на руль и разрыдаться, умоляя её остановиться. Мой палец задрожал на кнопке зажигания, разум капитулировал перед абсолютным, парализующим ужасом.
И вдруг... Кристина звонко, заливисто расхохоталась. Этот смех был таким чистым, искренним и задорным, что абсолютно не вязался с той стервой, которая только что ломала мою жизнь. Она убрала палец от экрана, заблокировала телефон и легко щелкнула меня по носу.
— Боже, девчонки, вы посмотрите на него! — сквозь смех выдохнула она, оборачиваясь к подругам. — Он сейчас в обморок упадет! Ну эй, глупышка, расслабься! Мы же пошутили. Ну какая Ольга Петровна, ты чего? Мы что, похожи на чудовищ?
— Ну ты и паникер, конечно! — ласково протянула русая с каре, перегибаясь со своего сиденья и мягко, успокаивающе сжимая мое плечо. Её ладонь была теплой, а жест — удивительно поддерживающим. — Мы просто хотели тебя немного расшевелить, а то ты сидел как робот.
Этот резкий перепад — от смертельного ужаса к внезапному спасению — ударил по моим нервам, как разряд дефибриллятора. Внутри всё задрожало. Огромная, удушающая волна облегчения хлынула в кровь, смывая страх и оставляя после себя странную, пьянящую слабость. Это было похоже на то, когда падаешь во сне с обрыва, но просыпаешься в теплой постели.
Кристина мягко улыбнулась — без тени прежней хищности, её глаза казались теплыми и лучистыми. Она протянула руку и нежно, подушечками пальцев, стерла холодную каплю пота с моего виска, задержав ладонь на моей щеке.
— Ну тихо, тихо, — прошептала она почти заботливо. — Всё хорошо. Никто ничего никуда не отправит. Мы же не злые. Нам просто скучно, понимаешь? А ты такой милый, когда злишься и пугаешься. Как взъерошенный воробей.
Брюнетка сзади тихонько вздохнула и протянула мне открытую пачку мятных леденцов.
— На, съешь, у тебя аж губы побелели. Прости нас, ладно? Мы иногда перегибаем. Но мы правда не хотим тебе зла. Ты нам нравишься. Ты классный водитель.
Я сидел, судорожно вдыхая прохладный воздух из приоткрытого окна, и чувствовал, как моя ментальная защита рассыпается в прах. Мой мозг, обученный искать логические паттерны, сейчас выдавал системную ошибку. Когнитивный диссонанс разрывал меня на части. Секунду назад они были моими палачами, а теперь... теперь они казались просто заигравшимися, капризными девчонками. Обычными девчонками, которым просто не хватает внимания и настоящих эмоций в их золотых клетках. Тепло руки Кристины на моей щеке казалось самым приятным чувством на свете, а её парфюм больше не пах угрозой — он пах уютом, роскошью и... прощением. «Может, они и правда не такие плохие? — забилась в голове слабая, отчаянная мысль, похожая на спасательный круг. — Просто избалованные. Им просто весело со мной. Если я буду вести себя правильно, мы сможем стать друзьями... и этот кошмар закончится». Я посмотрел на Кристину и, сам того не ожидая, слабо улыбнулся в ответ.
— Ладно, аналитик, расслабься, — Кристина мягко убрала руку с моего лица и потянулась, изящно выгнув спину. — Мы видим, что ты в ахуе. Не будем тебя больше мучить. Остановись вон там, у заправки.
Я послушно припарковал «Панамеру» у обочины под яркими фонарями АЗС. Из припарковавшегося позади нас представительского мерседеса тут же вышел крепкий мужчина в костюме — видимо, их личный водитель или охрана. Он направился к нашей машине.
январские каникулы