в рабочее состояние и выпрямились. О произошедшем только что, впрочем, напоминали запахи секса и разложенные на полу, смятые, мокрые от выделений журналы. Использованный презерватив я бросил на кислый скворечник одного из немногих несмятых Слуцких.
Девушка неуверенно покусывала губы. Двери открылись. Я представил, что надеваю маску и шагнул вперед.
– Что здесь за бардак происходит?! – закричал я. – Мы что в Германии или в Польше? В здание! Центра! Управления! Либерально! Демократической! Партии! России! Врывается вражеский агент, кидает в кабину лифта гондон с мочой, и никто нихуя три часа не делает?! Диверсант угрожал ножом, и требовал разложить журналы, видимо собираясь полить их керосином, но! Я ударил его! Он убежал! Двери закрылись!
Перед лифтом стояли несколько рабочих и двое мужчин в костюмах. Один из них сделал шаг вперед.
– Вы кто, молодой человек? – спросил он. Я оглянулся на Машу – та уже была в самом конце коридора и тоже оглянулась. Она подмигнула мне и послала воздушный поцелуй. Может быть, подумал я, работать здесь будет не так уж плохо.
– Я новенький, – сказал я мужчине в костюме. – Я – член партии.
Обоюдное желание