к сладкой вагине мамы, пока экстаз кипел в моем разуме. Я размазала щеки и нос по её вагине, наслаждаясь её горячей плотью.
Мне нравился инцест. Мне нравилась моя семья.
«О, Дженнифер, — промурлыкала мама. — О, это было вкусно».
«Да», — простонал я, испытывая пик экстаза.
Джеймс тихонько похрапывал. Я моргнула, взглянув на брата. Он спал рядом с нами. Мама хихикнула и я улыбнулась ей. Я забралась к ней, прижимая свои округлые груди к её мягким, пухлым бугоркам и устроилась на ней поудобнее.
«Мы его измотали», — усмехнулся я.
«У него действительно много выносливости», — согласилась мама. «Но он часто кончал».
«Ммм, да». Я облизнула губы. «Я рада, что мы снова все как семья, мама. А ты?»
Я улыбнулась ей. Но вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, её лицо помрачнело. И тогда слезы навернулись на её темные глаза. Она крепко обняла меня и начала плакать.
Доктор Бернис Уилсон
Я дрожала, когда Дженни смотрела на меня сверху вниз. Одни только эти слова, «семья», вызывали у меня ужасное чувство вины.
«Мама?» — спросила Дженни, на её лице отразилось беспокойство. «Что случилось?»
«Я просто…» Слезы хлынули из моих глаз, мир расплывался перед глазами. «Я так ужасно с тобой обращалась. Я должна была тебя поддержать. Наверное, тебе было так страшно узнать, что ты беременна. И что Джеймс — отец. Ты, должно быть, очень волновалась. А как я себя вела? Я кричала на тебя, унижала тебя, оскорбляла тебя».
«Я была ужасной матерью».
«Ты была такой», — сказала Дженни и боль отразилась на её лице. — «Но всё в порядке. Теперь мы семья».
«Ты должна меня ненавидеть», — выплюнула я.
«Да, следовало бы». Она нахмурила брови. «Но ты просто... была не в себе из-за гормонов. Помешана на парнях. И это в прошлом. Понимаешь? Я ведь говорила Джеймсу много гадостей о тебе за твоей спиной».
«Правда?» — спросила я. В её признании было что-то от приглашения разделить со мной часть вины. Она хотела уменьшить мою вину. Потому что она любила меня. Несмотря на обидные слова, которые я сказал, она всё ещё заботилась обо мне. «Как именно?»
«Высохшая старая сука, — сказала она. — И высокомерная сука. И ханжа. Безрадостная старуха».
Я улыбнулась ей. Мне стало легче, когда я услышала её слова. «Ну, я думаю, ты знаешь, что я ещё не иссякла».
Она облизнула губы, покрытые моими вагинальными выделениями и кивнула. «Ты точно не высохла. Ты горячая, влажная и сексуальная».
Моя дочь поцеловала меня в губы. Было так чудесно любить свою дочь и своего сына. Теперь я действительно была такой непослушной матерью.
Джеймс Уилсон
Я улыбнулась, когда мама и сестра вошли в нашу спальню. В последнее время мы все спали в главной спальне, делили её, любя друг друга. Обе были голые, их животы были круглыми от беременности. Дженни была на шестом с половиной месяце, а маме почти на шестом. Из-за невысокого роста живот Дженни казался еще больше, её молодое тело готовилось к материнству. Мама носила свою беременность с зрелой грацией, её гладкая, округлая фигура поднималась от пышной груди к промежности.
«Кто-то пристально смотрит», — хихикнула Дженни, заползая на кровать, её грудь, увеличившаяся на один размер, покачивалась перед её аппетитным животом.
«Беременные женщины – это сексуально», – усмехнулся я, протянув руку и погладив её живот, раздутый от моего ребенка.
Обе они носили моих детей. От этого было так жарко.
«Мы привили ему фетиш на беременность», — промурлыкала мама, переползая на другую сторону, её пышные груди покачивались, а соски почти касались простыней.
«Да, ты это сделала», — усмехнулся я, левой рукой лаская её живот и кожу. «Мне придется
Что уставился?