потягивает чай, закатывает глаза и болтает без умолку.
— Ты любишь Берти?
— Да, думаю, да.
— Ты не очень-то любезно со мной обращалась. Ты меня игнорировала.
— Вот как?
— Да, это правда. И мне это неприятно. Расскажи мне о Берти. Ты находишь его забавным? Я по-настоящему скучаю по тебе, всегда только и думаю, что о тебе. Это не кажется странным? Знаешь, тебе не стит задумываться о том, что я думаю о тебе. А ты хоть иногда вспоминаешь обо мне? Пожалуйста, скажи, что вспоминаешь! Я не хочу слышать, что нет; просто не хочу этого слышать! Пожалуйста, Кларисса! Ты должна мне это сказать!
— Да, я вспоминаю о тебе.
— Ты же не прогонишь меня, правда? Я бы этого не вынесла. Так ужасно сидеть здесь вот так. Мне не по себе. Я думала, что всё будет по-другому. Думала, что ты будешь счастлива меня увидеть, но, кажется, ты совсем не рада. Это неприятно, Кларисса. По-настоящему неприятно. А что говорит Берти? Он когда-нибудь упоминает обо мне? Мне кажется, меня предали. Дорогая, я думаю, что так и есть. Да, так и есть. Разве ты не полюбишь меня снова?
— Эвелин, прошу тебя...
— Позволь мне поцеловать тебя. Ты же знаешь, как я люблю целовать тебя. Вот здесь и здесь. И твои уста. Прикоснись ко мне, Кларисса. Пожалуйста, прикоснись ко мне ещё раз!
Она дрожит от моих прикосновений, от моих ласк. Подтягивает платье выше колен, и моя рука оказывается между её бедрами. На ней нет панталон, и она издает вздох удовлетворения, когда мои пальцы касаются её норки. Я нахожу её клитор, щекочу его бусинку, этот твёрдый маленький бугорок. Моя любовница вся дрожит, быстро достигая оргазма, с ее губ слетает шипящий звук. Эвелин покорена. Но потом у нее выступают слёзы.
— Пожалуйста, Кларисса...
Упав на колени, она начинает умолять, её голова оказывается на моих коленях. Она оттягивает мой гаун, затем лицом проникает между моими бедрами. Я чувствую её слёзы на своей коже, когда её рот приникает к моей киске. Из ее горла вырывается мурлыканье, когда она работает там языком.
*****
О, эти невыносимо скучные вечера! Эти друзья Берти, собирающиеся за обеденным столом; неизменный тост за короля, все эти разговоры о проницательности японцев, противостоящих русскому царю. В гостиной мы принимаем вино из рук слуги в фраке. «Как дела в Уэльсе? Угольщики снова беспокоятся?» Офицер в летней форме рассказывает об одном случае в Пешаваре; вспышка смеха по поводу крикета в «Лордсе». [Имеется ввиду главное и самое известное в мире место для игры в крикет — легендарный стадион «Lord’s Cricket Ground», основанный в 1814 году и названный в честь своего создателя Томаса Лорда, предпринимателя и профессионального игрока в крикет – прим. переводчицы] И непременно их жены. Губы, оттягивающиеся назад в фальшивой улыбке, обнажающей зубы, когда они смотрят на меня. «Я так много слышала о вас! Берти всё время о вас рассказывает. Он вас очень любит. Такой милашка, не правда ли? Вы так не думаете? У нас столько приятных воспоминаний о Берти».
В Аскоте я буду светской дамой, величественным виднием в элегантной шляпке. [На скачках в Аскоте шляпка является обязательным атрибутом дамского наряда – прим. переводчицы] Туго зашнурованная талия будет подчеркивать пышность моей попки. По примятой траве будут шуршать нижние юбки.
И непременно шелк! Берти обожает шелк. Сегодня утром я подразнила его своей камизой, а потом — нижними юбками и чулками. Он опустился на колени позади меня, чтобы прижаться носом к полушариям моего задка. Я чувствовала его лицо между своих ягодиц.
Лесбийские фантазии