Её помогли поднять, и она медленно направилась к бане. Ноги у неё подкашивались, поэтому шагала она неуверенно. Следом шли все трое мужчин.
На улице уже начинало светать, и в сером утреннем свете было особенно заметно, насколько она устала. До бани она добралась с трудом.
— Теперь там всё болит после вас, — пробормотала она, тяжело шагая к бане.
— Ничего-ничего, привыкнешь, — ответил Спартак.
Когда все четверо скрылись в бане, я выскочил с чердака, перелез через забор и почти бегом помчался домой.
Меня всё ещё трясло от увиденного. Внутри смешались шок, страх, странное удовлетворение и тяжёлое чувство вины. Всю дорогу, а потом и дома, я снова и снова прокручивал в голове произошедшее. Уснуть так и не удалось. Я даже не решился позвонить маме.
Только ближе к вечеру, около шести часов, я услышал, как открылась входная дверь.
Мама вернулась.
На ней была уже совсем другая одежда.
— Привет, мам, — сказал я, встретив её в коридоре.
Она выглядела непривычно тихой и уставшей.
— Привет, сынок, — хрипло ответила мама.
Она сказала, что, кажется, простыла после бани. Волосы были растрёпаны, колени покрасневшими и отёчными, а двигалась она медленно и осторожно, будто каждый шаг давался ей с трудом.
Почти не задерживаясь в коридоре, мама направилась в спальню.
Через неделю мы снова поехали на дачу. На диване всё ещё оставались следы той ночи. Мама пыталась оттереть их, но некоторые пятна успели глубоко въесться в обивку.
Возле бани тоже осталось напоминание о произошедшем — несколько использованных презервативов, небрежно брошенных в траве.
Часть 2 - «День рождения с сюрпризом»
После случая на даче мама претерпела как внешнюю, так и внутреннюю трансформацию. Она стала ещё более открытой и раскрепощённой. Её гардероб обновился: появились обтягивающие вещи и кружевные наряды; иногда я находил у неё новые покупки из секс-шопа. Мама старалась вести себя так, будто ничего не происходит, но каждый раз, когда я её видел, перед глазами всплывал тот образ — картина матери, лежащей на диване с презервативом на лице и спермой, растекшейся по телу.
Со временем это стало обыденностью. Пару раз я уезжал домой один, и мама оставалась ночевать, говоря мне: «Отдохни от меня, дай маме тоже отдохнуть», а также всячески уговаривая меня: «Езжай домой, ты устал уже». Она щедро предлагала мне деньги, чтобы я сходил куда-нибудь погулять, и под разными предлогами отправляла меня домой.
Я не спешил обратно в город; вместо этого медленно шёл назад к участку, наблюдал через щели забора и прислушивался. Находя нужный тайминг, когда никого не было или все были дома, я забирался через забор, тихо поднимался на чердак и в своё укромное место. Не было моментов, когда я рисковал, что меня заметят; я был в этом предельно осторожен.
Сергей и Спартак чаще всего проводили с мамой время. Марат приезжал, но очень редко. Запираясь на участке, они всегда ходили в нижнем белье, а мама всегда снимала лифчик при них. Я начал замечать её фетиши: она обожала сосать члены и просила постоянно называть её «грязно». По имени «соседи» обращались к ней только при мне. Что я только не слышал от их уст в сторону матери: «Сука», «хуесоска», «шлюха-конченная», «блядина», «проститутка», «шаболда», «пизда», «шкура», «шлендра», «потаскуха», «пидораска», «тварь»... А ей заливали сперму в рот, они кричали: «Открой свой хуеприёмник, шлюха!». Это только заводило её ещё сильнее.
Во время одного из таких застолий она сказала: «День пройден зря, если я не соснула член и не приняла в горло его сперму». При
Я - проститутка