мы стонали, мы брали их, и я чувствовала, как мы становимся ближе, как мы делим это мгновение. Я видела, как Клавдия меняет галла на грека, как она садится на него сверху, как её тело двигается на нём, как она стонет, когда он входит в неё. Я видела, как Сервилия берёт фракийца, как она садится на него сверху, как её тело двигается в ритме, как она кончает, сжимаясь вокруг него. Я видела, как Корнелия берёт италийца, как она ложится на спину, как он входит в неё сверху, как она стонет, когда он ускоряется.
Мы брали их всех, менялись, пробовали, и я чувствовала, как моё тело откликается на каждое движение, на каждый стон, на каждую дрожь.
Масло делало анальные проникновения нежными и скользкими, превращая их в продолжение нашего танца. Я чувствовала, как член италийца, длинный и ровный, медленно входит в мой анус, скользя по маслу, наполняя меня по-новому, касаясь тех точек, которые я не знала раньше. Его движения были плавными, глубокими, и я чувствовала, как он наполняет меня до краёв, как его головка касается самых глубоких мест. Я выгибалась навстречу ему, принимая его, чувствуя, как моё тело расслабляется, открываясь ему полностью. Я чувствовала, как масло стекает по его члену, по моим бёдрам, делая каждое движение скользким, невесомым, и я слышала, как он стонет, когда я сжимаюсь вокруг него.
Позже нумидиец встал на колени сзади меня, и я почувствовала, как его огромный член, покрытый маслом, медленно входит в мой анус. Он был таким толстым, что я замерла на мгновение, чувствуя, как он растягивает меня до предела, как его тёмная головка проникает внутрь, заполняя меня полностью. Масло делало это проникновение нежным, но я чувствовала его размер, его тяжесть, как он наполняет меня, как его ствол скользит по моим стенкам. Я слышала, как он стонет, когда я сжимаюсь вокруг него, как он пытается сдержать себя, но не может. Я чувствовала, как его руки сжимают мои бёдра, как он притягивает меня ближе, как он входит в меня глубже, заставляя моё тело выгибаться навстречу ему.
Затем я брала их по двое, пробовала все комбинации — галл и фракиец, нумидиец и италиец, грек и испанец, — каждый раз чувствуя, как их члены наполняют меня по-разному. Я чувствовала, как масло делает анальные проникновения ещё более глубокими, ещё более интимными, как моё тело принимает их всех, как я наслаждаюсь каждым моментом, каждой пульсацией, каждым стоном.
Масло стекало по нашим телам, смешиваясь с потом и влажностью, делая нас единым целым. Их члены касались друг друга внутри меня, скользили по моим стенкам, создавая ощущение наполненности, которое становилось всё глубже с каждым движением. Они двигались в разных ритмах — один быстрее, другой глубже, — и их члены тёрлись друг о друга через мою кожу, рождая новые, невероятные ощущения, которые заставляли моё тело сжиматься вокруг них, ловить каждое движение, каждую пульсацию. Их дыхание становилось прерывистым, стоны — громче, они почти теряли контроль, но продолжали двигаться, подчиняясь моему ритму, моему желанию.
Волна внутри поднималась, нарастала, становилась всё более невыносимой. Я чувствовала, как напряжение копится в каждой мышце, как воздух застревает в горле, как мир сужается до одного единственного ощущения — их движения внутри меня. Они ускорились, вошли глубже, и я кончила — громко, тело выгнулось, пальцы впились в шёлк, а они продолжали двигаться, растягивая удовольствие, заставляя меня тонуть в нём снова и снова, пока я не обмякла, тяжело дыша, чувствуя, как их члены всё ещё пульсируют внутри меня, замедляясь, ожидая моего
Новогодняя мама