член был длинным, с бледной головкой, которая уже начала подниматься, как только он переступил порог — он знал, зачем его привели.
Второй был почти полной его противоположностью. Невысокий, но широкий в плечах и груди, он был похож на быка, который вот-вот бросится вперёд. Его кожа была смуглой, почти шоколадной, и она плотно обтягивала мощные мышцы, которые перекатывались при каждом его вдохе. Густая чёрная грива падала на плечи, а лицо было широким, с тяжёлой челюстью, большим носом и пухлыми губами, которые были слегка приоткрыты, обнажая белые зубы. Его глаза, карие, почти чёрные, смотрели с ленивой, но настороженной уверенностью. Его член был коротким, но чрезвычайно толстым, с тёмной, набухшей головкой, которая уже пульсировала, когда он оглядывал комнату.
Ливия поднялась с ложа и медленно обошла их, как тигрица, которая оценивает добычу. Она остановилась перед ними, и я видела, как её глаза скользят по их телам, по их лицам, по их членам. Её голос разнёсся по комнате, мягкий, но с той же сталью, которая была в ней всегда.
— Как вас зовут? — спросила она, и я чувствовала, как её слова проникают в них, как они заставляют их тела напрягаться в ожидании.
Первый, высокий и жилистый, слегка склонил голову, и его голос был низким, с лёгкой хрипотцой.
— Меня зовут Секст, госпожа, — сказал он, и я слышала, как его голос вибрирует в воздухе, как он проникает в меня, заставляя моё тело напрягаться.
Второй, широкий и смуглый, шагнул вперёд, и его голос был грубым, как гравий, с лёгким акцентом, который я не могла определить.
— Я — Нумерий, госпожа, — сказал он, и я чувствовала, как его голос проникает в меня, как он заставляет мою кожу покрываться мурашками.
Я смотрела на них, на их тела, которые блестели в свете масляных ламп, на их члены, которые уже начали подниматься, готовые к действию. Секст стоял справа, его длинное, тонкое тело было напряжено, как струна, и я видела, как его член пульсирует в такт его сердцу, как каждая жилка на нём вздувается под кожей. Нумерий стоял слева, его широкое, мощное тело было неподвижно, но я чувствовала, как он ждёт, как его тёмные глаза скользят по мне, как он готов подчиниться каждому моему приказу.
Я чувствовала, как моё уныние по Бессу постепенно уходит, как оно тает под их взглядами, как оно уступает место чему-то новому — тёплому, живому, требовательному. Я видела их члены, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло, смешанное с предвкушением. Я чувствовала, как моё тело откликается на их присутствие, как моя влажность становится почти невыносимой, как я хочу прикоснуться к ним, хочу почувствовать их кожу под своими пальцами.
— Они прекрасны, — сказала я, и мой голос звучал хрипло, с ноткой удивления. — Я чувствую, как моя депрессия уходит. Я чувствую, что я снова жива.
Ливия улыбнулась, и я видела, как её глаза блестят в свете масляных ламп. Она подошла ко мне, и я чувствовала, как её рука касается моей, как она сжимает мои пальцы.
— Я знала, что ты справишься, — сказала она, и её голос был мягким, почти ласковым. — Ты сильнее, чем думаешь. И они помогут тебе. Они помогут нам обеим забыть.
Я смотрела на них, на их тела, на их лица, на их члены, и я чувствовала, как внутри меня разливается что-то новое — смесь желания и надежды. Я знала, что эта ночь поможет мне пережить потерю Бесса, и я знала, что я не одна. Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как моё тело
Случай в читальном зале-2. "Вера"