он имел в виду именно это — двойное проникновение, анальное и вагинальное, — и я хочу этого, хочу почувствовать, что значит быть полностью заполненной, полностью принадлежащей этому моменту, этой ночи, этой власти.
— Тогда продолжай двигаться на нём, — говорит Ливия. — А он войдёт в тебя сзади. Сначала медленно. Ты будешь чувствовать, как они заполняют тебя, как они движутся внутри тебя, как их ритмы сливаются. Это будет невыносимо — но ты справишься. Ты уже научилась брать.
Я чувствую, как Филипп направляет свой член к моей влажной, раскрытой плоти, как его головка касается меня, скользит по моей коже, находит вход, и я задерживаю дыхание, чувствуя, как он начинает входить в меня сзади.
Но что-то мешает. Я чувствует трение — не болезненное, но натянутое, как будто моё тело сопротивляется, не желая принимать его полностью. Я сжимаюсь, напрягаюсь, и он останавливается, чувствуя моё напряжение.
— Погоди, — говорит Ливия за моей спиной, и я слышу, как она поднимается с ложа. — Ты забыла самое важное.
Я чувствую, как её руки касаются моих плеч, как она наклоняется ко мне, и её голос становится мягче, почти шёпотом:
— Масло, сестрёнка. Ты не можешь взять их обоих без масла. Оно сделает всё гладким, скользким, нежным. Ты почувствуешь, как они будут скользить внутри тебя, как их движения станут плавными, как будто ты плывёшь в тёплой воде. Без масла ты будешь чувствовать только трение. А с маслом — ты почувствуешь их полностью, без боли, только удовольствие.
Я слышу, как Клавдия поднимается и подходит к нам, и я вижу, как она протягивает Ливии маленькую амфору с тёмным маслом. Ливия берёт её, откупоривает, и я слышу, как масло пахнет — оливками, травами, чем-то сладковатым и тёплым, как летний вечер.
— Я сама сделаю это, — говорит Ливия, и я чувствую, как её пальцы касаются моей спины, скользят вниз, к моей попке, к тому месту, где Филипп только что пытался войти в меня. Я вздрагиваю от её прикосновения, но она не останавливается — она льёт масло на свою ладонь, и я чувствую, как оно стекает по моей коже, тёплое, жирное, гладкое. Оно стекает по моей попке, по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с моей собственной влажностью, делая мою кожу скользкой и блестящей.
— А теперь, — говорит она, и я чувствую, как её пальцы касаются моего входа, скользят по нему, покрывая его маслом, — ты будешь чувствовать только скольжение. Никакого трения. Только тепло и движение.
Я чувствую, как масло проникает внутрь меня, тёплое и гладкое, и я чувствую, как моё тело расслабляется, открываясь, позволяя себе принять то, что придёт. Я чувствую, как Ливия отстраняется, и я слышу, как её голос становится твёрдым, без тени ласки:
— Теперь ты, Филипп. Входи медленно. Она примет тебя.
Его головка касается моего входа — и скользит, почти не встречая сопротивления. Он входит в меня медленно, и масло делает его проникновение плавным, скользящим, почти невесомым. Он заполняет меня, и теперь это совсем другое ощущение — не натянутое, а расслабленное, не трение, а скольжение, будто моё тело открывается ему без усилий.
Он проникает глубже, и из моей груди вырывается стон — низкий, протяжный, как будто этот звук ждал внутри меня всё это время, чтобы выйти наружу. Мои мышцы сжимаются вокруг него, принимая его, обхватывая его, и масло делает это ощущение более гладким, более скользким, более живым.
Они оба внутри меня — галл снизу, Филипп сзади, — и масло смешивается с моей влажностью, делая их движения плавными, синхронными, почти как в танце.
Я стала лесбиянкой!