дыхание, как он ждёт её слов. Она смотрела на него, и я чувствовала, как её взгляд проникает в него, как он становится её, как он подчиняется ей без единого слова.
— Ты будешь делать то, что мы скажем, — сказала она, и её голос был низким, почти шёпотом, но я чувствовала, как он проникает в него, как он заставляет его тело напрягаться, как он оседает в нём, как приказ, который нельзя нарушить. — Ты не будешь думать. Ты не будешь хотеть. Ты будешь подчиняться.
Она провела пальцами по его губам, и я видела, как он задерживает дыхание, как его глаза становятся темнее, как он ждёт её следующего слова. Её пальцы скользнули по его нижней губе, и я видела, как он слегка приоткрывает рот, как он почти касается её пальцев языком, но сдерживает себя.
— Ты понял?
Он кивнул, и я видела, как его глаза блестят в свете масляных ламп. Его голос был низким, с той же хрипотцой, которая делала его ещё более притягательным.
— Да, госпожа.
Она улыбнулась, и я чувствовала, как её улыбка проникает в него, как она заставляет его тело расслабляться, подчиняясь ей. Она отступила на шаг, и я видела, как он смотрит на неё, как он ждёт, когда она скажет ему, что делать дальше. Его тело было напряжено, готовым к действию, и я чувствовала, как внутри меня разливается предвкушение, смешанное с нетерпением.
Бесс кивнул, и я видела, как его глаза блестят в свете масляных ламп, как он смотрит на нас с той же спокойной покорностью, которая была у него на арене.
— Садись на ложе, — сказала она, и я подчинилась, чувствуя, как шёлк касается моей кожи, как он скользит по моим бёдрам, когда я сажусь на край ложа. — Я хочу, чтобы ты наблюдала. Чтобы ты видела, как он делает это.
Ливия медленно, с ленивой грацией, подняла руки к завязкам своей туники. Я видела, как её пальцы касаются ткани, как она развязывает узел, как туника соскальзывает с её плеч, открывая её тело. Шёлк упал к её ногам, и она осталась обнажённой, её кожа блестела в свете масляных ламп, тёплая, золотистая, с лёгким отливом. Она стояла перед ним, не стесняясь, не прячась, и я видела, как его глаза скользят по её телу — по её груди, по её животу, по её бёдрам, по тому месту, куда он скоро должен был опуститься.
Она повернулась к нему, и я видела, как она раздвигает ноги, как она смотрит на него сверху вниз, как она кладёт руку ему на голову, направляя его к себе. Её тело было открытым, влажным, блестящим в свете масляных ламп, и я чувствовала, как он задерживает дыхание, когда видит её.
— Делай, — сказала она, и её голос был тихим, почти ленивым.
Он опустился между её ног, и я видела, как его язык касается её, как он начинает работать — медленно, ритмично, с той же уверенностью, которая была в нём всё это время. Я видела, как Ливия запрокидывает голову, как её пальцы сжимают его волосы, как она стонет — тихо, протяжно, — и я чувствовала, как этот стон проникает в меня, как он заставляет моё тело сжиматься.
Она стояла перед ним, обнажённая, и я видела, как её тело реагирует на каждое движение его языка. Её пальцы сжимали его волосы, направляя его, и я слышала, как она дышит, как её дыхание становится глубже, как она приближается к краю. Я смотрела на них, на её обнажённое тело, на его голову между её
Поезд - Первый день пути