с длинными пальцами, которые слегка впиваются в мою кожу. Он притянул меня ближе к себе, и я чувствовала, как его дыхание касается моей влажной плоти, как оно обжигает меня, как оно наполняет меня ожиданием.
Его язык коснулся меня — медленно, нежно, с той же уверенностью, с которой он держал меч на арене. Первое прикосновение было лёгким, как поцелуй, как пробный глоток, как вопрос, который он задавал мне без слов. Я чувствовала, как его язык скользит по моей плоти, как он обводит мой клитор круговыми движениями, как он пробует меня на вкус. Я закрыла глаза, и я чувствовала, как его язык проникает внутрь меня, как он исследует меня, как он находит ритм, который заставляет моё тело сжиматься. Я слышала, как он дышит через нос — глубоко, ровно, — и этот звук смешивался с влажным звуком его языка, с тихим шипением масляных ламп, с моим собственным дыханием, которое становилось всё более прерывистым. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои бёдра, как он притягивает меня ближе, как он не даёт мне отстраниться, как он хочет, чтобы я чувствовала каждое движение его языка.
Волна поднималась во мне — не спеша, но неотвратимо, как прилив, который заливает берег, оставляя после себя только мокрый, блестящий песок. Она росла где-то глубоко внизу живота, расползаясь тёплыми кольцами по мышцам, поднимаясь выше, к груди, к горлу, заставляя моё дыхание сбиваться, а сердце биться быстрее. Пальцы впились в шёлк ложа, ткань скользила под ними, прохладная и гладкая, но моя кожа горела, словно я лежала на солнце. Я выгибалась навстречу его языку, и каждое его движение отдавалось во мне, как удар колокола, как звук, который не затихает, а только нарастает, заполняя собой всё пространство вокруг.
Я слышала, как Ливия стоит рядом — её дыхание было тихим, но я чувствовала его, я чувствовала её присутствие, её взгляд, который касался моей кожи, смешиваясь с прикосновениями его языка, добавляя им остроты, как соль к сладкому вину. Я знала, что она смотрит, как она наблюдает за каждым моим движением, за каждым вздохом, за каждым содроганием моего тела, и это знание делало всё ещё более острым, ещё более живым. Я слышала, как она дышит — глубоко, ровно, — но в этом дыхании слышалось желание, которое передавалось мне, как пламя, перекидывающееся с одного фитиля на другой. Я чувствовала, как её желание смешивается с моим, как оно становится единым целым, как мы обе растворяемся в этом мгновении, в этом мужчине, который был нашим.
Я откинулась назад, опираясь на руки, и его язык работал всё быстрее, всё глубже, с той же страстью, с которой он сражался на арене. Я чувствовала, как он находит мой клитор, как он обводит его круговыми движениями, как он сосёт его, как он делает это так, что я теряю связь с реальностью, и остаётся только его язык, его руки, его дыхание, смешанное с моим стоном. Его пальцы скользнули внутрь меня — сначала один, потом два, — и я выгнулась, ощущая, как они двигаются внутри, как они находят ту точку, которая заставляет моё тело сжиматься вокруг них, как они работают в унисон с его языком, доводя меня до края, поднимая и снова опуская, как волны, которые не дают берегу успокоиться.
Я была на грани — я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Мои пальцы сжимали шёлк, я выгибалась навстречу его языку, я хотела, чтобы он продолжал, чтобы он не останавливался, чтобы он довёл меня до конца, чтобы он разбил меня на
Чудеса на виражах. Часть 1