перевела взгляд с Ом'рк'тана на Марка, и её улыбка стала мягче, теплее. Она отпустила шею ксеноса и протянула руку к сыну, проводя пальцами по его влажным волосам, убирая прядь со лба.
— За то, что вы есть, дурачок, — ответила она, и её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, которая делала слова ещё интимнее. — За то, что вы со мной.
Марк перехватил её руку, поднёс к губам и поцеловал ладонь — медленно, с той нежностью, которая всегда контрастировала с его дерзким поведением.
— Это я должен тебя благодарить, — пробормотал он, прижимаясь щекой к её пальцам. — Ты даже не представляешь, что ты для меня сделала.
Она задержала его руку в своей, чувствуя, как её сердце сжимается от этого простого жеста. Но через мгновение она вздохнула, опуская глаза на своё тело — залитое семенем, влажное, липкое. Она поморщилась, но в этом жесте было больше сожаления, чем отвращения.
— Так... — произнесла она, и в голосе её появилась та ироничная нотка, которая возвращалась к ней вместе с дыханием. — Теперь мне опять придётся мыться, мальчики.
Марк мгновенно оживился. Он сел, опираясь на локти, и его глаза загорелись предвкушением. Он уже открыл рот, чтобы предложить себя в качестве банщика, но она остановила его жестом — ладонь поднята, указательный палец направлен в его сторону.
— Одной, — сказала она твёрдо, но в глазах её плясали смешинки.
Марк замер, его энтузиазм угас так же быстро, как и вспыхнул. Он состряпал такое жалостливое выражение лица — брови домиком, губы надуты, взгляд щенка, которого лишили лакомства, — что она едва сдержала смех.
— Но ма-ам... Уже второй раз, — протянул он, и в его голосе звучала неподдельная обида, смешанная с комическим отчаянием.
Она подалась вперёд и, не обращая внимания на липкие разводы на своей коже, взяла его лицо в ладони, заставляя посмотреть ей в глаза. В её собственных глазах светились теплота и обещание.
— Ещё успеешь, — произнесла она мягко, но с той ноткой, которая не оставляла сомнений, что это не пустые слова. — Всё успеешь, дурачок. Дай маме хотя бы пять минут тишины.
Марк притворно вздохнул, но его глаза уже улыбались. Он чмокнул её в ладонь и откинулся обратно на пол, раскинув руки в притворном отчаянии.
— Ладно, — буркнул он. — Но я буду считать секунды.
— Буду знать, — ответила она, высвобождаясь из кресла с некоторым усилием — её мышцы всё ещё подрагивали от пережитого.
Она встала, чувствуя, как влага стекает по внутренней стороне бедра, и запахнула сорочку, которая каким-то чудом осталась на плечах. Она посмотрела на Ом'рк'тана, который наблюдал за ней с тем спокойным, удовлетворённым выражением, которое появлялось у него после хорошего спаривания.
— Тебе тоже не помешало бы привести себя в порядок, — заметила она, кивая на его грудь, испачканную её соками.
— Приму к сведению, — ответил он, и в его голосе прозвучала та редкая нотка юмора, которую она так ценила.
Она усмехнулась, бросила последний взгляд на Марка, который всё ещё лежал на полу с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на лице, и направилась к выходу с мостика.
Перед тем как скрыться за дверью, она обернулась.
— И выключите эту трансляцию, — добавила она, кивая на экран, где троппы всё ещё лежали в объятиях друг друга, но теперь неподвижно, в послеоргазменной дрёме. — А то я опять заведусь, и не факт, что выдержу ещё один раунд.
Она подмигнула им обоим и скрылась в коридоре, оставив их наедине с пульсирующей тишиной и запахом секса, который медленно рассеивался в фильтруемом воздухе.
Парень из кафе