улыбкой, которая наконец-то согрела её лицо, — ещё и участвую в секс-марафоне. Такого рациона у меня не было даже в лучшие годы брака.
Марк фыркнул, не сдерживая смешка, и откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как напряжение отпускает его плечи. Он смотрел на неё с тем выражением, в котором смешивались облегчение и восхищение.
— Межгалактическая диета. Надо будет патент оформить, — протянул он, качая головой.
— Оформишь, если доведётся вернуться на Землю, — парировала она, и в её голосе прорезалась та старая, знакомая колкость.
Она снова взялась за ложку, доедая бульон, и на этот раз её движения были более расслабленными. Тишина, повисшая между ними, была уже не тяжёлой, а скорее задумчивой — той, в которой слова не обязательны, но могут возникнуть в любой момент.
Марк доел свою порцию и отставил миску. Он сидел, глядя на её руки, на платье, струящееся по её фигуре, и когда она отставила свою пустую миску, он наконец задал вопрос, который крутился у него на языке с того самого момента, как она упомянула контрацептивы на мостике.
— Мам, — начал он, встретив её взгляд, — ты сказала на мостике, просила у Ома контрацептивы. Я хотел спросить... ты о чём? Я имею в виду, это из-за нас? Или... есть что-то ещё, о чём я не знаю?
Софи не ответила сразу. Она смотрела на него, и в её взгляде было то спокойное, оценивающее выражение, которое появлялось, когда она взвешивала каждое слово перед тем, как произнести его. Она скрестила руки на груди, чуть склонив голову набок, и ответила вопросом на вопрос — ровно, без тени насмешки, но с той прямотой, от которой у него по спине пробежал холодок.
— Ты хочешь детей, Марк? Или хочешь продолжать трахать меня?
Тишина, последовавшая за этим вопросом, была такой плотной, что её можно было резать ложкой. Марк открыл рот, закрыл его, снова открыл, и его лицо медленно меняло выражение от замешательства к пониманию и от понимания к лёгкому румянцу, который залил его щёки.
— Я... — начал он, и его голос прервался.
Он откашлялся, собираясь с мыслями, и ответил уже твёрже, хотя в глазах всё ещё мелькала тень неуверенности.
— Для детей, думаю, рановато. Да и наверное небезопасно это. Ну... ты, я... Да и космос, о котором мы почти ничего не знаем...
— Вот и о том же, — перебила она его, и в её голосе прозвучала та спокойная, финальная нота, которая не оставляла места для дальнейших дискуссий. — Поэтому я попросила контрацептивы. Чтобы мы могли пока заниматься тем, чем занимаемся, не думая о последствиях, хотя бы какое-то время.
Марк выдохнул, и его плечи опустились. Он смотрел на неё с новым пониманием — не как на мать, которую нужно защищать, а как на женщину, которая уже всё решила за них обоих.
— Ладно, — сказал он тихо, и в его голосе не было обиды, только принятие. — Тогда ладно.
Она протянула руку через стол и сжала его пальцы в своих.
— Я хочу наслаждаться этим, Марк. Жить моментом, без страха, без «а что если». Хотя бы какое-то время. Мы в космосе, у нас есть инопланетный любовник с щупальцами, и мы оба живы и здоровы. Сейчас это похоже на затяжной отпуск, и я не хочу его прерывать.
Он сжал её пальцы в ответ, и на его губах появилась та мальчишеская улыбка, которую она так любила.
— Я понимаю, мам.
Повисла пауза. Марк смотрел на неё, и его улыбка медленно становилась шире, хотя в глазах всё ещё мелькала тень той мальчишеской бравады, которая то и дело
КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ КЛИЗМОФИЛА