— алчные, уверенные, собственнические — были ответом. Алина уже стягивала с себя шёлковый халатик нежно-розового цвета, оставляя его на спинке стула. Под ним оказалось бельё: кружевной бюстгальтер цвета слоновой кости, с тонкими бретельками, и такие же трусики, которые она медленно, с нарочитой грацией, спустила по бёдрам. Андрей подошёл к ней, провёл пальцами по её животу, спускаясь ниже, к влажной от возбуждения киске. Дмитрий уже расстегнул джинсы, его член стоял твёрдо. Они уложили Алину на диван, и я смотрел, как её тело принимает их — сначала Андрей, потом Дмитрий, их члены скользят в неё по очереди, её стоны смешиваются с их хриплым дыханием. Я видел всё: как её грудь, освобождённая от бюстгальтера, покачивается при каждом толчке, как её пальцы впиваются в обивку дивана, как она кончает, сжимая их внутри себя.
Хлопнула дверь. Мы с Алиной остались в квартире одни. Тишина стала неестественной, давящей.
Я стоял на коленях посреди комнаты, глядя на Алину, которая завязывала пояс своего шёлкового халата. Мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо:
— Алина... Пожалуйста.
Она повернулась, подняла бровь.
— Открой меня, — прошептал я, чувствуя, как слёзы обжигают глаза. — Я больше не могу.
Она смотрела на меня спокойно, без тени жалости.
— Каждую ночь я просыпаюсь от того, что член упирается в этот чёртов металл. Я бегу в ванную, лью на себя ледяную воду. Когда ты смотришь на меня, я схожу с ума от желания, но ничего не могу сделать. Я кончил три раза за этот месяц. Три! — голос сорвался. — Я люблю тебя. Я согласен быть твоим куколдом, смотреть, как тебя трахают, лизать тебе, глотать чужую сперму. Но, пожалуйста, не запирай меня. Мне нужно просто кончать. Как обычному человеку.
Я уткнулся лбом в её колено, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
Она молчала долго. Потом её пальцы легли мне на макушку, начали перебирать волосы.
— Бедный мой, — сказала она тихо. — Ты так красиво плачешь.
— Открой меня, — выдохнул я. — Пожалуйста.
— Ключ не у меня, — напомнила она спокойно. — Ты же знаешь.
— Поговори с Димой! Скажи ему, что я больше так не могу!
Она мягко отвела мои руки, встала. Её голос стал строже:
— Если открывать тебя каждый раз, когда ты хнычешь, какой в этом смысл? Ты сам согласился.
— Я не знал, что это будет так тяжело...
— А я знала. Поэтому мне и нравится. Терпи, мой хороший.
Она потянулась, и халат распахнулся, обнажая её тело. Свет из ванной падал на её кожу, делая её тёплой, золотистой. Я зажмурился, чувствуя, как боль сжимает грудь.
— Ложись спать, — сказала она. — Может, я поговорю с Димой. Если будешь хорошо себя вести.
— А если нет?
Она обернулась с порога, и в голосе её послышалась сталь:
— Тогда останешься в нём надолго. Пока опять не станешь послушным.
Дверь ванной закрылась. Я остался на коленях, голый, запертый, глядя в закрытую дверь, чувствуя, как слёзы смешиваются с горечью на губах.
Прошло несколько обычных дней. Алина вернулась раньше — это было непривычно. Она стояла в прихожей перед зеркалом, поправляя волосы. Я заметил её возбуждение: глаза блестели, на щеках горел румянец, дыхание было частым.
— Милый, — сказала она, не оборачиваясь, — сегодня у нас будут гости. Трое. Саша, Серёжа и Макс. Они хотят познакомиться с тобой. Ты ведь не против?
Я стоял на кухне, руки замерли в мыльной воде. Мои пальцы сжимали мокрую тарелку, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Трое?
— Да. Они дружат. Иногда трахают меня вместе. — Она повернулась ко мне, улыбнулась той ласковой улыбкой, которая не
Первая и последняя