свет. Милан подошёл ко мне сзади, положил руки на мои бёдра, притянул к себе. Его дыхание было тёплым у моего уха, и я почувствовала, как моё тело откликается на прикосновение. Даже несмотря на то, что я знала — это просто работа, я расслабилась и позволила ему касаться меня.
— Ты готова? — спросил режиссёр.
— Всегда готова, — улыбнулась я.
Камера включилась, красная лампочка загорелась. Мир сузился до света, до касаний, до ощущений.
Я легла на кровать, расправив волосы по подушке. Золтан подошёл ко мне, наклонился и поцеловал меня в губы — глубоко, требовательно, вводя язык в мой рот. Я ответила, чувствуя, как его руки скользят по моей шее, спускаются к ключицам и ниже. Его ладони сжали мою грудь, пальцы коснулись сосков, и я непроизвольно выдохнула в поцелуй.
Он отстранился, и его губы двинулись вниз — по шее, по груди, вниз по животу. Милан тем временем подошёл к моей голове, взял мой член в руку и направил его к моим губам. Я взяла его в рот, чувствуя вкус кожи, смазки и лёгкий солоноватый привкус. Я работала языком, втягивая его в себя, скользя губами по стволу, и слышала, как он тихо стонет.
Золтан тем временем раздвинул мои ноги, коснулся языком моего клитора, и я вздрогнула от неожиданной волны удовольствия. Он был умелым. Он знал, как заставить женщину забыться. Его язык описывал круги вокруг клитора, затем спускался к входу во влагалище, проникал внутрь и снова возвращался. Я чувствовала, как моя киска становится мокрой, как смазка смешивается с его слюной и стекает по бёдрам.
Я сосредоточилась на члене Милана, заглатывая его глубже, пока он не коснулся моего горла. Я слышала, как он дышит всё чаще, как его пальцы перебирают мои волосы. Это был ритм — я сосала, Золтан лизал, камера кружила вокруг нас, фиксируя каждое движение.
Через несколько минут Золтан оторвался от меня и лег сверху. Я направила его член в себя, чувствуя, как он входит, как заполняет меня изнутри. Я застонала, выдохнула и обхватила его ногами. Он начал двигаться — размеренно, глубоко, и я закрыла глаза, позволяя себе раствориться.
Милан встал на колени у моей головы, я повернулась и взяла его член в рот. Теперь меня трахали и сверху, и спереди. Моё тело двигалось в двух ритмах, я чувствовала их — Золтана в себе, Милана у себя на языке. Это было почти гипнотически.
Золтан кончил мне на грудь, выдохнул и отстранился. На его месте оказался Милан. Я повернулась, встала на четвереньки, и он вошёл в меня сзади. Я ощутила, как его член проникает глубже, чем у Золтана, как он касается стенок моего влагалища. Я прикусила губу, когда он ускорился.
— Ты такая мокрая, — сказал он с лёгкой улыбкой.
— Это ты меня так заводишь, — ответила я.
Он засмеялся, ускорил темп. Я слышала, как камера приближается, как ловит каждое моё движение — мои бёдра, качающиеся вперёд-назад, мои пальцы, вцепившиеся в простыни. Я кончила, когда он коснулся рукой моего клитора, и это было неожиданно.
Я выгнулась, застонала, и он кончил следом, сжав мою талию.
Я устала, но была довольна — режиссёр был в восторге, ассистенты хвалили меня, а операторы говорили, что такого естественного поведения в кадре они не видели давно.
К вечеру съёмки закончились. Я переоделась, нанесла свежий макияж и почувствовала, что мне не хочется просто сидеть в номере. Во мне ещё пульсировало возбуждение — от съёмок, от огней, от прикосновений.
Про былое