Он подошёл, медленно снял крышку и достал устройство. Чёрный, матовый, с металлическими вставками, оно выглядело почти красиво, как дорогой аксессуар. Пояс верности состоял из нескольких частей: жёсткое кольцо у основания, которое фиксировало член, и пластиковая трубка, которая закрывала его полностью, не позволяя даже слегка приподняться. Замок был небольшим, но надёжным, с двумя ключами.
Виталя вертел пояс в руках, рассматривая каждую деталь. Его пальцы слегка дрожали, но я не видела страха — только любопытство.
— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила я, подходя ближе.
— Я никогда не был так уверен ни в чём, — ответил он.
— А если я захочу снять его без твоего разрешения? — спросил он с лёгкой улыбкой.
— Ты не захочешь, — ответила я. — Потому что если ты это сделаешь, я больше никогда не закрою тебя. И мы оба знаем, что это значит.
Он понял. И больше не спрашивал.
Часть 6. Прощание перед Будапештом
Первый раз я заперла его перед отъездом на съёмки в Будапешт. Я уже несколько раз работала с крупными европейскими студиями и была там на хорошем счету. Поездка обещала быть прибыльной. Мы стояли у двери, я держала пояс в руках.
Я уложила чемодан, проверила документы, билеты. На мне было лёгкое платье, волосы распущены. Виталя стоял у двери, уже одетый, но я знала, что под его джинсами нет трусов — он снял их по моей просьбе.
— Иди сюда, — сказала я, поманив его пальцем.
Он подошёл. Я опустилась на колени перед ним. Медленно, с наслаждением я расстегнула его джинсы, спустила их. Его член был полувозбуждённым, но ещё достаточного маленьким, чтобы уместиться в пояс.
— Ты готов? — спросила я, глядя на него снизу вверх.
— Да, — выдохнул он.
Я взяла пояс в руки. Он был холодным, гладким, почти элегантным. Я аккуратно надела кольцо у основания его члена, затянула его так, чтобы оно плотно сидело, но не давило.
— Дыши, — сказала я, когда начала надевать устройство на пенис.
Он сделал глубокий вдох. Его член дёрнулся, пытаясь встать, но я не дала ему — я придерживала его рукой, направляя в пластиковый «домик», который полностью закрыл его от прикосновений.
Когда замок щёлкнул, я услышала, как он выдохнул. Этот звук — смесь облегчения и напряжения — пронзил меня насквозь.
— Готов, — сказала я, поднимаясь. — Теперь ты мой. Полностью.
Он стоял неподвижно, глядя вниз. Его член был надёжно заперт. Я провела пальцем по пластику, и он вздрогнул.
— Ты чувствуешь это? — спросила я.
— Да, — прошептал он. — Я чувствую, что я твой.
Я встала на носки и поцеловала его в лоб.
— Я тебя люблю. И я вернусь.
И ушла.
Часть 7. Дорога и мысли
В самолёте я сидела у иллюминатора и смотрела в облака. На шее висел ключ на тонкой серебряной цепочке. Я гладила его пальцами, перекатывая между подушечками, и улыбалась. Виталя там, дома. Он ждёт меня. Он заперт. Он думает обо мне, о том, что я сейчас делаю, и его член упирается в холодный пластик, не в силах даже слегка приподняться.
Мне казалось, что я чувствую его напряжение. Эта мысль — что он сидит в пустой квартире, один, возбуждённый и беспомощный — разливалась по моему телу горячей волной. Я представила, как он ходит из комнаты в комнату, пытаясь отвлечься, но каждая мысль возвращает его ко мне. К тому, что я далеко, что я делаю то, что люблю, а он не может даже дотронуться до себя.
Я почувствовала, как низ живота начинает пульсировать. Моя киска намокла прямо в самолёте, под узкой
ДЯДЯ ЖЕНЯ. ЕГО ЖИЗНЬ И ЖЕНЩИНЫ...